– Это место могло бы появиться и в Лондоне, – сказала Фрея. – Лаффертон определенно не отстает от жизни. – Она расслабила спину и оглянулась вокруг, на вид беззаботно, но на самом деле усиленно думая. Ювелир сказал, что часы с фазами Луны было сложно найти – сложно, но не невозможно, и те, которые купила Анджела Рэндалл, не были уникальными. Фрея усвоила из своего многолетнего опыта, что совпадения играют бо́льшую роль в жизни, чем почти все остальные факторы, и, скорее всего, сейчас она имела дело с ним – с совпадением. Но она должна была оставить место и для других объяснений, к тому же она усвоила еще и то, что надо доверять своим инстинктам, хотя и не всегда следовать им, и этот урок тоже сослужил ей неплохую службу. После той вечеринки у Серрэйлеров ее инстинкты по поводу Эйдана Шарпа подсказывали ей что-то нехорошее.
Она снова повернулась к нему. Он сидел очень прямо, практически неподвижно, держал в руке свой напиток и смотрел на нее с улыбкой на губах, но не на всем лице, и уж точно не в глазах. Его руки были белыми, пальцы длинными и тонкими, а ногти аккуратно подстриженными и странно обескровленными.
– Почему вы переехали в Лаффертон? – Его голос изменился. Теперь в нем слышалась веселая заинтересованность.
– Личные причины… И с меня хватило Лондона. Работа в столице тяжелая, и там может быть паршиво.
– Не факт, что Лаффертон обеспечит вам побег в провинциальную идиллию.
– Мне он и не нужен. И вы правы, здесь есть все те же проблемы… Молодежь, кипящая от недовольства, мелкие преступления, наркотики. Но атмосфера в целом – это настоящее отдохновение после Лондона.
– Кажется, вы нашли чем заняться.
– Вы имеете в виду вне работы?
И опять отблеск улыбки.
– Я завела много друзей. Поучаствовала во многом.
– Думаю, цены на недвижимость стали приятным сюрпризом.
– Боже, да. Я купила свой дом гораздо дешевле, чем продала в Илинге. Приятно наконец иметь какие-то деньги в банке.
– Илинг? Боже милостивый. Я жил в Илинге, когда проходил обучение. Вы знаете Вудфилд-роуд?
– Да.
– Наверное, вы купили что-то за пределами Лаффертона… Тут так много прелестных поселков в ближайшей доступности.
– Нет, старый город. Я хотела быть в центре событий.
– Это самый лучший выбор… Эта вереница улиц вокруг собора – просто замечательна. Апостолы?
– Сэнкчуари-стрит.
– Одна из самых милых. Лаффертон учел ошибки, которые сделали в других городах. Он наградил весь район охранным статусом, прежде чем все подряд начали делать там лофты и ставить пластиковые окна. Вы сделали хорошую инвестицию. Вы планируете остаться?
– В старом городе?
– В Лаффертоне.
Фрея неопределенно пожала плечами. Глаза Эйдана не позволяли ей вести легкий непринужденный разговор.
– Давайте я закажу вам еще выпить. Как назывался этот живописный напиток?
– Нет, спасибо. Боюсь, что мне пора идти.
– Правда?
Она не могла понять, что выражал его тон. Недоверие?
– Бумажная работа.
– Насколько больше пациентов я бы вылечил, насколько больше преступлений вы бы раскрыли, если бы не бумажная работа! – Он взял счет, и они вместе пошли через толпу к стойке бара с кассой. Фрея отвернулась, пока ждала, когда он расплатится, и прямо над скоплением голов увидела голову Саймона Серрэйлера, который был выше остальных и самый светловолосый. Он почти наверняка ее не заметил.
Эйдан Шарп взял ее под локоть и повел к выходу. Его хватка была крепкой.
– Спасибо вам большое. Теперь я знаю, как в «Посольском номере» на самом деле.
– Весело?
Но веселья в его голосе не было.
– Очень весело.
Она нажала на кнопку, чтобы открыть дверь своего автомобиля, и быстро залезла внутрь. Начинало темнеть, но огни из окон бара светили ярким светом, привлекая к себе толпы людей, словно мотыльков.
Фрея заглянула в зеркало и увидела Эйдана Шарпа, который неподвижно стоял рядом со своим темно-синим «БМВ» и пристально смотрел на нее, и этот взгляд она чувствовала на себе еще долго после того, как отвернулась.
Она приехала домой, включила все лампы и задернула шторы. В гостиной было тепло. Она положила свою почту и рабочий кейс на стол и налила себе бокал вина. У нее на телефоне было три сообщения: одно от Кэт, с приглашением на воскресный ужин, одно от Шэрон Медкалф, интересовавшейся, играет ли она в теннис. Она записала все номера и нажала на последнее сообщение.
«Фрея, это Саймон Серрэйлер. Сейчас шесть двадцать. Я думал, что мы могли бы сходить выпить, но тебя нет. Пообщаемся в другой раз».
Черт. Черт, черт, черт. Он там был. Она потеряла час в жутковатой компании мистера Бабочки, хотя могла бы, как ей очень сильно и хотелось, быть в «Посольском номере» с Саймоном.
Черт. Она прослушала сообщение еще один раз, просто чтобы услышать его голос, и, удалив предыдущие два сообщения, сохранила это.
Черт.
В доме стало совсем тихо. Она выпила еще немного вина и просмотрела письма, в которых не нашла ничего интересного. Сейчас она будет делать салат.
– Черт. – На этот раз она сказала это вслух, нарушив тишину в комнате.
