В общем, за несколько секунд доктор каким-то образом успел набрать пять лет медицинского опыта, в первую очередь — хирургического.
Теперь он больше всего напоминал мне хирурга в момент операции: рациональный, сосредоточенный на своих руках и пальцах.
И привычный к крови.
— Мой дорогой мистер Икс, мой дорогой мистер Икс… Когда же вы перестанете меня удивлять? Ну поведайте мне, откройте какой-нибудь трюк… Как вам удалось изобразить агонию? Я опытный врач, я все проверил. Клянусь Юпитером, ваш пульс, ваше дыхание, температура тела!.. Вы что, играете в театре?
— Управлять телом гораздо проще, чем управлять рассудком, — ответил тихий голосок из кресла. — А вы должны были поверить, что ваш яд оказался действенным.
— Но как вы узнали, что я пытался вас отравить?
— Это очевидно: когда вы увидели в комнате отца Филпоттса; хотя я, конечно, не поверил, что яд будет в шампанском: так могли бы отравиться и пастор, и мисс Мак-Кари, а три смерти навели бы на серьезные подозрения, поэтому я решил попросить у вас стакан воды, и это сработало…
— Стакан воды, из которого вы, получается, не пили, хотя он наполовину пуст!
— Мистер Игрек, я не большой любитель мышьяка.
Дойл слушал мистера Икс с нескрываемым удовольствием и в это же время что-то искал в кармане плаща. Вот он вытащил пару кожаных перчаток изумительного качества — из тех, что продают лишь в специальных лондонских магазинах; надев такие, начинаешь верить, что счастье зависит только от комфорта твоих рук.
Перчатки были цвета голубиного крыла. Дойл сложил их на постели рядышком, как близнецов.
— Ну и последнее. Как вы узнали, что Филпоттс — очередная жертва?
— Элементарно.
— Ах, ну что за выражение!.. Вы прямо кичитесь своими сверхъестественными способностями!..
— А вы не задумывались, мистер Игрек, что ваши способности, возможно, ниже естественных?
— Так я судил обо всех остальных, вот только себя никогда не включал в их число. — Дойл взял левую перчатку и принялся натягивать ее на руку, уделяя внимание каждому пальцу, с медлительностью любовника, которому нужно удовлетворить сразу пять женщин. — Но умоляю, расскажите мне, как вы узнали о Филпоттсе и о том, что мистер Игрек — это я…
— Меня уже предупреждали о вас и о вашей группе.
— Да, я знаю, что вам известно о нашем маленьком обществе…
— Я не могу указать никого конкретно, помимо вас, это единственное, о чем я не осведомлен, а что касается вас, я понял, что вы не тот, за кого себя выдаете, с самого первого вашего осмотра…
— С «Этюда в багровых тонах» и «Этюда в черных тонах»? — Дойл подмигнул мне все с тем же значением: «Что за человек!» — Но почему же вы стали мне подыгрывать?
— Потому что настоящий Дойл, несомненно, жив.
Услышав это, доктор широко раскрыл глаза и присвистнул:
— Как вы узнали, что я замещаю реальное лицо?
— Вы приехали в Портсмут несколько месяцев назад, чтобы устроить здесь свой театр, но вы нуждались в конкретной личности, потому что, когда спектакль завершится, вам пришлось бы уходить и заметать следы, а что подходит для этого лучше, чем реальная личность?
— Согласен, но почему бы просто не убить реального Дойла, не утруждаясь лишними хлопотами?
— Потому что у Дойла останутся родственники, которые пишут ему письма, знакомые, которые могут неожиданно его навестить, а если от Дойла не будет никаких вестей…
— Все верно. Он жив. Но признайте по крайней мере, что какое-то время мне удавалось водить вас за нос.
— Напротив, ваша пародия на наивного доктора меня очень смешила.
— Потрясающе! — не уставал восхищаться Дойл. — Должен признать, когда я впервые услышал о вас в связи с оксфордским делом, я не придал этим рассказам большого значения: на наш след вышел какой-то душевнобольной! Теперь я вижу, что именно ваше безумие позволило вам выбраться из мира кажимостей и добраться до нас. Какое счастливое совпадение: меня попросили вас осмотреть, когда я как раз искал повод с вами познакомиться!
— Случайности, мистер Игрек, суть непонятые закономерности.
Хохот Дойла меня напугал. Он как будто все время таил эти громы в себе, а теперь наконец раскрыл клетку.
— Но как же я веселился, изобретая вместе с вами теории об убийцах!
— Это для меня лестно, но скажите: все ли в порядке с доктором Дойлом?
— Да, безусловно. Он живет за городом. Удаленная ферма на северо-востоке, в Кроссинге. Правда, ему недостает физических упражнений. Он занят тем, что пишет о Шерлоке Холмсе. На самом деле именно он выдумал этого героя… хотя и я скромно внес свою лепту… Мне тоже нравится писать. Дойл воспользовался записями, которые я делал, общаясь с вами. Очень жаль, что они так никогда и не будут опубликованы.
— Получается, мистер Игрек, вы сами — неудавшийся писатель?
Дойл бросил на спинку кресла такой взгляд, что мне стало страшно.
— Что ж, я делаю только первые шаги. У Дойла это получается лучше, вот и все. Однако…
— А как вы его обработали? Почему он такой спокойный?
Этот вопрос вернул Дойлу уверенность в себе.
— Слишком много вопросов в обмен на один ваш ответ, мистер Икс.
— Мистер Игрек, мои ответы стоят гораздо дороже ваших.
