Я моментально перестала дышать. Я моментально — почти — умерла. Я хотела — да! — попросить мистера Икс не тревожиться напрасно — но я не могла говорить, только пыталась дышать — напрасно. Это был — Роберт — Дойл. Он меня — душил, — сжимая горло. Силы его были огромны. Только мускулы, жилы, сосредоточенность, хладнокровие…
Но главное — глаза.
Глаза.
Голубые — никакой красноты. Глаза над усами на лице человека, которого я прежде звала — Дойл — не помню, как звала; пустые глаза, гораздо более пустые, чем те, голубой и красный, которые почти никогда не смотрели на меня при разговоре. Но это не были и глаза Роберта, в них не сверкала ярость; судя по их выражению, хозяин этих глаз считал, что занят совершенно неинтересным делом — вроде как перекрывает кран, подающий газ. Воздуха мне не хватало. Воздух — вот что помогает голове держаться на высоте, как шару, а моя голова все больше сдувалась…
Но голос мистера Икс давил на меня сильнее, чем перчатки Дойла.
— Доктор Марвел, умоляю вас, я уверен, мы сможем как-то договориться!..
Давление ослабло, я глотнула воздуха. И ослепла от сверкания красных слез. Я осела на пол, к ногам фальшивого Дойла.
— Так, значит, конец нашей игре в «вопросы и ответы»? А мне она нравилась. Давайте ненадолго к ней вернемся… — Голос фальшивого Дойла доносился ко мне из высей по ту сторону его пояса, его подтяжек, крахмального воротничка и усов. То был глас Божий. — Так-так, на чем же я остановился… Ах да. Моя очередь. Сегодня вы несколько раз угрожали меня убить. Мне известно, что вы большеголовый карлик и душевнобольной, но отнюдь не дурак. Какую же карту вы прячете в рукаве, дражайший карлик?
Дойл рывком поставил меня на ноги. Кожаный воротник — десять переплетенных воротников — снова обхватили мою шею. Меня не душили. Я кашляла.
— Доктор… — Мольба мистера Икс донеслась ко мне издалека, как и ответ Дойла:
— Пожалуйста, мистер Карлик, не заставляйте меня это делать… Каков был ваш тайный шахматный ход? Вы вызвали полицию? Нет. Для этого вы слишком умны… Кто вам поверит в Скотленд-Ярде? Вы же официально признанный сумасшедший… Что же тогда? Друг? Мне известно, что у вас есть друзья, еще по Оксфорду… Сэр, я ведь врач, я могу сдавить горло этой леди и убить ее моментально — или же медленно удушить…
— Доктор, пожалуйста!
— Это зависит от вас.
— У меня есть записи.
— Какие еще записи?
— Целая тетрадь. Там изложено все, что я знаю об Убийце Нищих. Если со мной что-нибудь случится, Джимми Пиггот должен будет отнести ее в полицию.
— Вам все равно никто не поверит. Однако я должен удостовериться. Где вы ее храните?
— Под вазой на комоде, а теперь, пожалуйста, позвольте ей уйти.
Фальшивый Дойл не сразу убрал руки с моего горла.
— Мне знакомы ваши трюки, мистер Икс, не пытайтесь меня обмануть. Мисс Мак-Кари, простите, что беспокою вас, не могли бы вы принести мне тетрадку? Должен вас предупредить, что дверь заперта на ключ. Если вы кинетесь к ней или закричите, если сделаете что-нибудь еще, чего я не одобрю, я вас достану. Вам понятно? Я хочу услышать, что вы меня поняли. Ах, я вижу, вы не можете говорить. Ну что ж, мир от этого потеряет не много. Так, а теперь принесите тетрадь.
— Мисс Мак-Кари, все будет хорошо… — заверил человечек в кресле, когда я проходила мимо него.
Я снова закашлялась, прижимая руку к горлу.
Вот что мне хотелось ему сказать: «Я рада, что осталась. Я хотела остаться. А ведь это вы меня прогоняли, помните? Это вы хотели, чтобы я ушла на следующий день. Но я не хочу уходить. Я никогда вас не покину. Потому что я видела ваш Хрустальный Дворец. Я слышала музыку вашей скрипки. Я никогда вас не покину».
Да, я хотела это сказать, но я охрипла и вряд ли смогла бы это произнести.
Зато я понимала, что нам — обоим — остается жить считаные минуты. Я кое-как доковыляла до комода рядом с кроватью, и взгляд мой задержался на плаще Дойла, на пятнах крови…
— Пожалуйста, мисс Мак-Кари, тетрадь, — напомнил Дойл. — Это дело неотложное.
Слова его еще звучали, а я уже начала падать на постель.
— Ну что за тупица! — возмутился голос за моей спиной.
Меня за ноги сдернули с кровати. Я открыла рот, но крик мой оборвался от сильного удара. Мой чепец комично перекосился. Иногда, когда Роберт меня бил, он говорил, что, если бы я вела себя получше, он надел бы перчатки: Роберт считал, что удары в перчатках не так болезненны.
Неправда. От столкновения с перчаткой доктора Дойла я оглохла и действительно отупела.
— …таньте… нет… довольно… — доносилось до меня.
Два похожих друг на друга чудовища вернулись к моей шее и опутали ее змеями. Пятью и еще пятью. Ко мне вернулся слух.
— …плохо, мисс Мак-Кари… Мне придется вас убить, на этот раз по-настоящему…
И тогда я сделала движение правой рукой, которую прятала за спиной.
Рукой, в которой, несмотря ни на что, я сумела спрятать маленький нож для разрезания бумаг.
Меня звали Энн Мак-Кари, и я была медсестрой. Никогда в жизни я никому сознательно не причиняла боли. Даже таким, как Роберт Милгрю или старый мистер Гроссборо, которые обходились со мной плохо.
