— Предвидеть ходы — это единственный способ добиться победы, мисс Мак-Кари. — (Эта фраза неожиданно заставила меня вспомнить слова миссис Мюррей:
Я оставила моего пансионера разыгрывать свою нелепую пантомиму, но в чем-то я ему даже завидовала. В моей комнатенке меня не ждала никакая скрипка — ни настоящая, ни воображаемая, — только кошмар, пересказанный тремя оборванцами, и мысли о встрече с портсмутским убийцей, крадущимся в темноте под моими веками.
Я проснулась с абсурдным вопросом: это тайное появление детей мне приснилось? Нет. Они
До сих пор все абсурдное в моей работе приходилось только на долю пациентов. Мистер Икс перемешал абсурд с моей собственной жизнью. И от этого мне становилось тревожно.
Утро же, наоборот, вовсе не соответствовало моему внутреннему напряжению. Восходящее солнце одарило меня сияющим обещанием, которое вскоре исполнило на пляже, наделив во́ды драгоценным блеском. Когда я выглянула в окно на лестничной площадке, то увидела внизу такое оживление, какого не видела со времен моего отъезда из Портсмута. Такое лихорадочное возбуждение бывает только рядом с морем. Помимо обычных посетителей пляжа — дамы в длинных юбках, с зонтиками от солнца прогуливались по берегу, дети перекрикивались с чайками, молодые люди в соломенных шляпах слонялись без всякого дела, — на свежем воздухе развернулось маленькое представление. На том самом месте, где обнаружили труп Элмера Хатчинса (кажется, для полиции оно больше не представляло интереса), бродячие артисты разыгрывали
В коридоре я натолкнулась на Сьюзи — она как раз закончила обрабатывать язвы лорда Альфреда.
— Чудесный денек, Энни, вот… — бодро выпалила Сьюзи.
Старшая медсестра Брэддок вышла из комнаты вечно подозрительного мистера Конрада Х. Характер у этой женщины был угрюмый, но я ставила на то, что и у нее есть сердце.
— Чудесный денек, мисс Брэддок, вот, — сказала я.
— Вас хочет видеть доктор, — сухо ответила она.
Было ясно, что веселиться осталось недолго.
Вот о чем я думала, тихонько стучась в дверь кабинета доктора Понсонби.
Понсонби принял меня не оборачиваясь, вчитываясь в какой-то фолиант. Иногда у меня создавалось впечатление, что он углубляется в чтение научной литературы, только когда мы входим в кабинет, чтобы надлежащим образом выглядеть в наших глазах. Но это было лишь мое впечатление. На столе в беспорядке были разбросаны другие книги. Некоторые из них, кажется, были посвящены ментальному театру — эта техника, несомненно, интересовала Понсонби.
И все-таки самое поразительное в этой комнате находилось не на столе, а возле окна: на стуле сидела миссис Мюррей с вязаньем в руках. Я знала, что эта женщина способна появиться в самых непредвиденных местах. Только что никого, и вот она тут как тут. Проживала миссис Мюррей в отдельном помещении рядом с сестринским туалетом на втором этаже, но ее нередко можно было встретить в кабинетах, на кухне, всегда неразлучную со своим рукоделием. Миссис Мюррей не привлекала внимания, она наблюдала.
Понсонби решил нас представить, но замялся.
— Мак-Кари, — напомнила я.
— Мы уже знакомы, Понсонби, — сообщила старушка.
Доктор не стал обращать на нее внимания и перешел прямо к делу:
— Я хотел вас видеть. Сегодня вечером приедет тот самый офтальмолог.
— Это прекрасно, сэр.
Я, конечно, обрадовалась, но ждала продолжения: по лицу Понсонби было видно, что он приготовил для меня не только эту новость.
— Когда врач его осмотрит, я хочу, чтобы он передал отчет лично мне.
— Да, сэр.
— Ой… Скажите… — И доктор притворился, что снова углубился в чтение. — Вчера, когда полицейские допрашивали мистера Икс, случилось что-то необычное?
