Из всей толпы его приятелей один только был ему действительно другом, домашний ветеринар Вова, и ему-то одному Андрей и признавался, что именно в эти часы работы он действительно счастлив. Но потом опять наваливались советчики и дураки и приходилось разыгрывать многочисленные общественные и светские роли, от которых ну куда же ты денешься, когда на руках и бизнес, и фонд.
Тогда утром Новицкий чувствовал то любимое творческое состояние, когда море по колено и вот-вот что-то получится, и он торчал у себя в Сокольниках с группой разработчиков, тестируя сенсоры для искусственных мозгов. Все работало как надо. Голова была полна идей, и команда коллег фонтанировала по делу.
Вдруг дверь лаборатории открылась – показалась совершенно незнакомая физиономия.
За ней просунулся бюст секретарши-дуры Людочки, которая затараторила:
– Андрей Фридрихович! Это к вам от Пал Палыча. В расписании не было, но от Пал Палыча же.
Новицкий выматерился шепотом и пообещал себе уволить завтра же Людку, невзирая на бюст.
– Чем обязан? – спросил он с плохо скрываемым раздражением.
Незнакомец просочился весь.
Был он ровесник Андрею, только ниже ростом и плотнее. Во всем облике сквозило что-то крестьянское, мужицкое, умное и совершенно не гармонировавшее с костюмом и галстуком, который посетитель зачем-то на себя нацепил.
Неожиданно гость заговорил на английском языке, вполне уверенном и добротном, но с акцентом и некоторыми ошибками, что выдавало в нем не носителя этого языка.
– Mr. Novitsky! I came to you as an innovator to an innovator. You’ve gone from invention to money and you understand all the difficulties that stand in my way…[14]
Андрей не предложил гостю пройти и стал сам двигаться и подвигать посетителя обратно к двери, чтобы поскорее прекратить этот дурацкий визит. «Сейчас он положит на стол колесо, которое изобрел, и попросит денег», – морщась, предвидел Андрей, пока гость тараторил почему-то на английском:
– Я три года проработал Associate professor в Stanford. Но мне удалось сделать такое открытие, что я сказал сам себе: «Филипп, у тебя есть корни, и они русские. Сделай это для Родины, если еще хоть капля совести плещется в твоей душе». И я вернулся, хотя через год должны были и green card оформить. Но я вернулся, понимаете? Это порыв. Это дань моей земле…
Андрей уже откровенно мучился, но что-то останавливало его от решительного шага.
