Этюды о Галилее полностью

«Историческое» сочинение: конечно же, Галилей не рассказывает нам здесь, грубо говоря, историю своей мысли, но, если учесть титаническое усилие, которое он должен был приложить, чтобы в одиночку перейти от физики Аристотеля к физике импетуса, а от нее – к физике «Бесед и математических доказательств…», он заставляет нас в каком-то смысле проделать вместе с ним путь, который он прошел сам; этим обусловлено то, что в разных частях текста, разделяемых несколькими страницами, его умозаключения относятся к совершенно различным этапам и уровням мышления519; этим же обусловлено использование традиционных терминов – тех же самых, – смысл которых, однако, постепенно изменяется520, этим же обусловлено и отсутствие строгой терминологии, а также и некоторая светотень, пронизывающая «Диалог»: атмосфера действительного продвижения мысли. Этим, наконец, обусловлены уклончивость и осмотрительность, с которыми автор произвольно оставляет некоторые проблемы в тени, и избегает называть некоторые имена и упоминать некоторые учения – слишком сложные или, вернее, слишком опасные521.

Откроем же теперь «Диалог». Роли собеседников522 здесь внутренне и абсолютно размежеваны523. Сальвиати, глашатай Галилея, представляет математическую ученость новой науки; Сагредо репрезентирует bona mens524, дух, уже освобожденный от предубеждений аристотелевской традиции и от иллюзий здравого смысла, – как следствие дух, способный схватить новую истину галилеевского рассуждения (и даже, схватив ее, вывести из нее следствия); Симпличио представляет здравый смысл, пропитанный предубеждениями схоластической философии, верящей в авторитет Аристотеля и «официальной науки», он изо всех сил сражается под бременем традиции.

В ходе спора в основном именно на Симпличио ложится обязанность противопоставлять Копернику старые и новые аргументы сторонников геоцентрической астрономии. И все же, когда дело доходит до физических аргументов, до старых аргументов об облаках, птицах, до аргумента о вертикально падающих на землю тяжелых телах, Симпличио уступает место Сальвиати. Происходит это потому, что лишь собственно физические возражения, не в пример всем прочим, следует принимать всерьез; и чтобы их обсуждать и опровергать, вся тонкость Сальвиати, открыто опирающаяся на механические исследования Галилея, совсем не будет лишней.

Нам знакомы эти возражения. Нам также знакомы ответы на них. Однако ответ Галилея не многим отличается, по крайней мере на первый взгляд, от ответа Бруно; так же как последний, Галилей противопоставляет аристотелевским аргументам принцип относительности движения и динамику импетуса.