«Диалог о двух главнейших системах мира» пытается описать две соперничающие астрономические системы506. Но, по существу, это не учебник по астрономии507и даже не учебник по физике. Прежде всего эта книга о критике; это пособие, обучающее искусству полемики и словесных баталий, в то же время ей присуще педагогическое и философское содержание; наконец, это учебник по истории – истории идей г-на Галилея.
Пособие, обучающее искусству полемики и словесных баталий, – отчасти именно этим объясняется литературная форма «Диалога»508: машина войны Галилея восстала против традиционной науки и философии. Но если «Диалог» направлен против аристотелевской традиции, он не адресован (практически) ее последователям, философам из Падуи и Пизы, авторам трактатов «De Motu»509и комментариев к «De Coelo»510 – он адресован читателю из «почтенных людей» [Honnête homme]511, потому написан он не на латыни, языке ученых школ и университетов, а на простонародном, на итальянском – языке придворных и горожан. Все реформаторы, впрочем, начинали так: вспомним Бэкона или Декарта.
Расположение почтенного человека, Honnête homme, Галилей и пытается завоевать; однако почтенного человека нужно убеждать и уговаривать: его не следует утомлять и удручать. Отсюда (отчасти) происходит диалогическая форма этого произведения, легкий тон беседы, постоянные отступления и возвращения, кажущийся беспорядок прений: это очень похоже на то, как беседуют и дискутируют почтенные господа в салонах знатных домов Венеции и при дворе Медичи. Отсюда разнообразие «оружия», которое использует Галилей: размеренное обсуждение, которое ищет доказательство и стремится доказать; красноречивая беседа, которая стремится убедить; наконец, последнее оружие (наиболее мощное) спорщика – колкая, острая и пронзительная критика, насмешливость, которая, издеваясь над противником, делает его нелепым и тем самым подрывает и рушит то, что еще остается от его авторитета512.
«Педагогическое пособие» – так как речь не только о том, чтобы убедить, уговорить и доказать, но также и о том (возможно, даже в первую очередь об этом), чтобы постепенно привести читателя, почтенного человека, к тому, чтобы его можно было убедить и уговорить, чтобы он мог понять объяснение и воспринять доказательство513. И для этого необходима двойная работа – по разрушению и воспитанию: разрешение предрассудков и традиционных привычек мышления и здравого смысла; вместо них – создание новых привычек, новой способности рассуждать.
Отсюда такая невыносимая для современного читателя (которому уже достались результаты галилеевской революции) тягомотность; отсюда повторения, возвращения к пройденному, возобновляемая критика одних и тех же аргументов, большое число примеров… Действительно, необходимо воспитывать читателя, научить его более не доверяться авторитету, традиции и здравому смыслу. Необходимо научить его мыслить.
Философское сочинение514: действительно, Галилей воюет не только лишь против традиционной физики и космологии, но против всей философии и Weltanschauung515его предшественников. Впрочем, в то время физика и космология были едины с философией, или если угодно, они составляли ее часть. Однако если Галилей сражался с философией Аристотеля, – то в пользу иной философии, под знаменем которой он стоял, – философии Платона. Некоторой определенной философии Платона516.
Потому с первых страниц «Диалога» ведутся нападки против традиционной концепции Космоса с ее резко очерченным разделением между небом и Землей, надлунным и подлунным миром517 – операция, для которой Галилей использует все данные, предоставленные новой астрономией, открытия, описанные в «Nuntius Siderius», которые позволили увидеть в Луне тело, совершенно сравнимое и одинаковое по природе с Землей. Этим объясняются отсылки к Платону, рассыпанные по всему тексту книги, диалогическая форма которой, вне всяких сомнений, вдохновлена Платоном и которая, кроме того, начинается с псевдоплатоновского космологического мифа; этим объясняются отсылки к критическому методу, который, помимо прочего, с успехом применяет глашатай Галилея – Сальвиати. Все это как бы говорит нам: обратите внимание! В многовековой вражде, противопоставляющей друг другу двух великих философов, мы – на стороне Платона518.
