В ХV веке, по словам известного французского портного того времени, повседневные платья шились, главным образом, из материй серого, чёрного и фиолетового цвета. Но выходные платья изобиловали контрастирующими деталями. Преобладал красный цвет, на втором месте стоял белый. Оливье де ла Марш в своих "Воспоминаниях" упоминает о даме в фиолетовом шёлковом платье, которая приехала на коне, со свитой из трёх мужчин, одетых в костюмы ярко-красного цвета с зелёными капюшонами.
В то время очень популярен был чёрный цвет, особенно, когда платье шилось из бархата. Вопреки тому, что синий цвет символизировал верность в любви, а зелёный - влюблённость, платья этих цветов почти никто не носил. Жёлтый и коричневый, как цвета измены и коварства, казались тогда безобразными. Какой характер имела нелюбовь к этим цветам - эстетический или символический, это не известно. Серый цвет считался цветом грусти.
Эти требования сформулированы в итальянской литературе с редкостным чистосердечием. Меткие выписки из неё сделал прелат и писатель Алессандро Пикколомини в 1538 году. Они - в виде диалога двух дам, Рафаэлы и Маркетты. Когда наивная Маркетта спрашивает более опытную подружку о том, что является важнейшей особенностью моды, то Рафаэла совершенно откровенно ей признаётся, вразрез со всеми церковными предписаниями, что мода должна быть "богатой", что платье должно быть широким, со множеством складок.
Женщины той эпохи носили платья двух видов - нижнее с длинными рукавами и поверх него - верхнее, нечто вроде распашного халата с широкими рукавами, называемые "гамурра". Маркетта и Рафаэла далее говорят о материях, которые должны быть как можно тоньше и качественнее, то есть если человек одевается в сукно, то выглядит в нём, как в монашеской рясе.
Флоренция, которая разбогатела именно на производстве суконных тканей и их вывозе за границу, сама отдавала предпочтение шёлковым тканям, парче, бархату, и так далее. Жёсткие и трудные для шитья ткани, как, например, парча с крупным узором, чаще всего с мотивами гранатового дерева, диктуют новый покрой и новую драпировку из складок. Женское платье ХV века присборено таким образом, чтобы создать широкие, симметричные фалды, напоминающие спокойный ритм ренессансной архитектуры. Платье, которое в период готики тесно облегало фигуру и ниспадало вниз с хрупких, подчёркнуто опущенных плеч, теперь намного больше воплощает телесность и объёмность.
После Французской революции 1793 года в Париже распространилась так называемая "нагая" мода, называемая также "а ля Соваж". В Париже представительницей этой моды была всеми признанная мадам Жанна Мария Игнация Тереза Тальен, которая была "красивее капитолийской Венеры", как написала в своих мемуарах графиня д'Абрант. У мадам Тальен были бархатистый чёрные волосы, коротко остриженные, завитые на концах - такая причёска тогда называлась "а ля Тит". Говорят, она носила простое платье из индийского муслина, собранное в складки по античному образцу и застёгнутое на плече камеей. Камеями был украшен и пояс, рукав над локтем заканчивался золотым браслетом.
Один современник писал о мадам Тальен, явившейся в Оперу: "Она была в белом атласном платье греческого стиля, с голубым, шитым золотом передником римского образца, завязанным назади золотыми кистями, с красным шарфом вокруг талии. Её прелестные руки, обнажённые до плеч, были украшены шестью жемчужинами и бриллиантами в браслетах; ноги были обтянуты шёлковым трико телесного цвета, ступни и икры обвиты лентами от сандалий, платье было приподнято с обеих сторон до колен бриллиантовыми пряжками, так что, сквозь прорезь мелькала нога; серьги, ожерелье, перстни, украшения на голове - всё сияло камнями необычной цены".
Днём дамы одевались в батистовые или газовые платья античного покроя; они назывались платьями Дианы, Минервы, Галатеи, Венеры. Подобная мода была предметом постоянного разговора в обществе, она возбуждала насмешки и была постоянной мишенью для нареканий. Парижане смеялись над тем, что их дамам достаточно только одной рубашки, чтобы быть одетыми по моде: "Рубашка в обтяжку по моде, так выгодно, так модно!"
Напрасно врачи пытались доказать, что климат Франции не так мягок, как в Греции, - никто не слушал их. Путешественники приходили в ужас от смелости парижских женщин. "Журнал де мод" в 1802 году рекомендовал своим читательницам посетить Монмартрское кладбище, чтобы посмотреть, сколько молодых женщин, едва достигших тридцатилетнего возраста, стало жертвой "нагой моды" и умерло от простуды.
Статистика безжалостно отметила, что всего за несколько лет господства этой моды умерло женщин больше, чем за прошедшие сорок лет!
Немецкий драматург Август Коцебу в своих воспоминаниях о путешествии в Париж в 1804 году пишет, что туалеты, которые сейчас считаются здесь сдержанными и элегантными, сто лет назад не разрешались даже женщинам лёгкого поведения.
