116. Шлюпка с телом Вакулинчука едет на берег.
117. Толпа на берегу. Горячие речи над трупом.
118. Речь молодого оратора-студента (Фельдман).
119. Толпа посылает его делегатом на броненосец[48].
Скорее всего, в Москве Штраух нашел итальянский журнал, а французский с рисунком радостной толпы на лестнице попал к Эйзенштейну уже в Одессе, когда он воочию увидел великолепный спуск с Приморского бульвара к порту[49].
Показательно, что первым эпизодом, написанным уже для «Потёмкина», стала «Одесская лестница». Только потом было сочинено «Начало» (куда вошли эпизод с червивым борщом, попытка расправы капитана с матросами и бунт на корабле). Третьим разрабатывался «Траур»[50].
У эпизода траура на молу, кроме фото, был и другой источник – изданная в 1917 году брошюра Константина Фельдмана «Красный флот: Черноморский флот и революция (19051917 г.)». Ее автор неслучайно назван в пункте 118 сценария. Реальный участник одесских событий 1905 года, в то время 18-летний социал-демократ, ставший к 1925-му журналистом, Фельдман сыграет самого себя в сцене митинга и в конце того же третьего акта фильма появится как «делегат берега на броненосец» (что тоже соответствовало реальности).
Однако в его брошюре не было никаких подробностей, необходимых для режиссерской разработки игрового эпизода. Эйзенштейн мог почерпнуть их в библиотеках и архивах Одессы из прессы и из свидетельств очевидцев.
Среди материалов о дне скорби по Вакуленчуку выделяется очерк Корнея Чуковского «К годовщине потёмкинских дней (воспоминания очевидца)», написанный в стиле прямого репортажа – правда, через год после событий! Он был напечатан 15 июня 1906 года (№ 9342) в одесской газете «Биржевые ведомости». Нет сомнений, что этот очерк режиссер прочитал в первые же дни после после приезда в Одессу и весьма критично использовал в сценарной разработке сочинение будущего знаменитого сказочника, что делает необходимыми пространные выписки из него:
