Алавернош жестом поздоровался с Ириной. Та ответила тем же, потом, подумав немного, подошла. От прежних яростных эмоций по адресу садовника ничего не осталось. Теперь душу грызло непомерное чувство вины за все, через что этому человеку пришлось пройти из-за нее, Ирины. Обвинение в пособничестве бандитам, общение со спецслужбами, глубинное ментосканирование… "Я бы на его месте меня просто убила бы "- думала она. — "А он — улыбается! Как он может?"
Клаемь говорила, что Алавернош никому не сделал зла за всю свою жизнь. Похоже, так оно и есть на самом деле.
Все же хорошо, когда собеседник погружен в молчание. Нет нужды в пустых, не значащих ничего фразах, произносимых исключительно вежливости ради. В той словесной шелухе, которой маскируются подлинные чувства. К чему слова, когда все необходимое, можно выразить взглядом или жестом?
Странное глубокое, болезненное чувство, всегда возникавшее в присутствии Алаверноша, крепло с каждым днем. Ирина понимала, что это — ложная память, внедренная ей в голову специалистами Артудекта. Но что с нею делать, она себе не представляла. Избавиться от этой памяти самостоятельно она не могла. Но и мучиться дальше было выше ее сил. И снова она подумала о Лилайоне ак-лидане. Ак-лидан ей бы помог… Но так не хочется добровольно отправляться в психушку! Страх перед терапией пока перевешивал все остальные соображения. Может быть, Ирина еще дойдет до ручки. Но еще не сегодня. Не сейчас…
День не принес ничего нового. Та же рутина. Дети… То единственное, что еще держало, заставляло помнить: есть кто-то, беззащитный и маленький, кому нужна никчемная Иринина жизнь…
Под конец смены Ирина не утерпела, пошла проведать Ойнеле.
Дети были на прогулке. Бегали по площадке, выстланной синими листьями, смеялись… Ойнеле увидела Ирину первой, мгновенно прибежала и вцепилась в нее. Она не плакала, просто прижималась, с недетской силой стискивая на Ирине крохотные ручонки. Женщина плюнула на все, подхватила малышку на руки. Крохотное тельце оказалось почти невесомым. "Моя дочь…" Ирина не смела даже думать об этом.
Другие дети тем временем прибежали тоже и подняли невообразимый гвалт, требуя, чтобы и их подержали на руках. Ирина поискала взглядом скамью, нашла, подошла к ней и присела, не выпуская из рук Ойнеле. Дети облепили ее. С большим трудом Ирине удалось убедить Ойнеле отцепиться. Шум и гам понемногу сошли на нет, дети разбежались по всей площадке, переключившись на свои игры. Кто кого догонит да кто кого перевизжит… Лишь Ойнеле не ушла, осталась рядом. Она больше не пыталась залезть к Ирине на колени, просто сидела рядом, но так, что сердце разрывалось при одном только взгляде на нее. Рука сама потянулась погладить светлую головку…
— Бедная девочка, — со вздохом сказала воспитательница.
Ирина вспомнила ее имя: Ситома. Ситома Мхаранкэ…
Запоминать непривычные имена не так-то просто. Особенно когда эти имена носят чернокожие. У них же лица практически одинаковые, и все потому, что черные. Черные, как бездонный колодец. Но Ситому Ирина запомнила. Госпожа Мхаранкэ, единственная из всех, пребывала в весьма почтенном возрасте. Она красила свои кудри в ало-золотистые цвета юности и наверняка носила линзы, скрывающие истинный цвет глаз. Но Ирина видела ее характеристики; она обязана была знать все про своих подчиненных. Ситома Мхаранкэ недавно разменяла восьмой десяток. Что совершенно не отражалось на ее внешности!
— Теперь все позади, — проговорила Ирина, обнимая малышку. — Теперь ты в безопасности.
— Как сказать… — скептически сказала Ситома.
— То есть? — не поняла Ирина.
А саму тряхнуло вдруг ужасом: Ситома знает! Догадалась обо всем. Хотя нет, откуда бы ей? Ойнеле ведь совсем не похожа на этих проклятых Оль-Лейран. И Ситома не генетик, она не принимала участия в генетической экспертизе. Откуда ей знать, что Ирина ввела поддельные данные?
— Служба Безопасности хочет допросить девочку, — пояснила Ситома.-
— Что можно выведать у этакой крохи? — изумилась Ирина. — Они обалдели от своей паранойи, это уж точно.
— Не знаю, — сказала Ситома. — Мне самой это не нравится. Но они прибудут сегодня. Вы сможете остаться? С вами малышке будет спокойнее…
— Я? Конечно!
Безопасность, Бог ты мой. Наверное, они уже все знают. И про Флаггерса. И про то, что Ирина сфальсифицировала данные генетической экспертизы. И про Ойнеле знают…
Страх отморозил Ирине все нутро. Даже не страх, ужас, темный, почти звериный. Ирину внезапно охватило бешеное желание схватить девочку и бежать с нею куда угодно, хоть на край Вселенной, хоть прямиком в черную дыру, лишь бы не отдавать ребенка на растерзание этим ублюдкам в форме.
Но сбежать Ирина не успела.
Клаверэль барлаг, можно было догадаться. Зачем посылать подчиненного, если можешь сделать сам? Тем более, доклад все равно должен придти именно барлагу. Лучше уж самому присутствовать при событии, чем слушать о нем от кого-то другого, и вполовину не такого умного…
Ойнеле, едва его увидев, мгновенно спряталась Ирине за спину. Ирина чувствовала ее крохотные пальчики, судорожно вцепившиеся в одежду.
