В один из дней я дежурил по миссии. Дежурных назначали по графику мы сами. Необходимо было руководить поварами, охраной, короче – обеспечивать все хозяйственные вопросы. Все остальные разъезжались на работу. Кроме того, для встречи приезжающих гостей и решения вопросов кто-то должен был оставаться в доме. В тот день в миссии еще находился и Саша. У него была уже второй день небольшая температура от укуса скорпиона. Скорпион проник в комнату и залез ему под футболку. Когда мы направились в столовую на обед, Саша начал натягивать на себя футболку. При этом он странно икнул и с космической скоростью сдернул ее. Под мышкой в самом чувствительном месте красовался бугорок с укусом. Злополучный скорпион был вытряхнут из одежды и раздавлен, а Саша два дня отлеживался. До этого случая у нас было уже несколько скорпионов, пойманных в комнатах.
Так вот, в этот день перед самым обедом на дороге перед домом остановились две машины. К нам зашел негр с кровоточащей раной на руке, я его сразу не понял. А мой товарищ быстро понял и метнулся в комнату, где через минуту он давал ангольцу бинты, вату. После краткого объяснения выяснилось, что юаровская авиация разбомбила лагерь «Свапо» под Чибембой. Имелись жертвы. В машинах везли раненых в Лубанго. Кубинские силы ПВО достать вражескую авиацию не смогли. Кроме того, для всех это было неожиданностью. Полеты авиации стали чаще, зачастую юаровские летчики наглели, не обращая внимания на силы ПВО ангольской стороны.
Наша подшефная часть ПВО особой активности не проявляла. Мы начали требовать разъяснения. Но у них всегда находилась целая куча причин, из-за которых они не смогли открыть огонь по чужой авиации. После тщательной проверки техники мы убедились, что их отговорки необоснованны. Нам пришлось требовать от них открывать огонь по юаровской авиации, но они отказывались, боясь быть разбомбленными. Они не стремились принимать участия в боях, а нам категорически не разрешалось. Поэтому в случае налета мы покидали позиции, проинструктировав подсоветных. Но лишь позднее мы узнали, что главной причиной был страх. Они боялись, что юаровская авиация начнет их бомбить, если они откроют огонь по ним. В то же время они не верили в силу и мощь своего оружия, показавшего себя в других местах.
В один из таких дней к нам внезапно приехало большое начальство из столицы. Этот визитер из Москвы был далек от реальной ситуации в этой стране, да и что он мог узнать за свою двухнедельную командировку? С привычками этого генерала многие были знакомы и поэтому быстро подготовились к приему. Любой недостаток в подсоветной части мог обрушиться на соответствующего военного специалиста, а властный генерал мог запросто отослать неугодного обратно в Союз, поэтому многие его боялись и молчали.
Свою речь он начал так: «У вас юаровская авиация летает под носом, а вы не принимаете никаких действий. Дайте мне конкретные причины вашего бездействия». Мы стали сетовать на плохое снабжение запасными частями, на пассивность ангольцев. На первую часть наших заявлений он ответил: «Вы у меня пешком пойдете за запчастями до Луанды». Хотя он и мы прекрасно знали, что для нашей сложной ракетной техники там ничего нет. Затем он собрал ангольских командиров совместно с нами. В своей речи инспектор больше обращался к командирам ФАПЛа, призывая их быть более активными, иначе части будут сильно страдать от вражеской авиации.
Затем он привел примеры хороших действий средств ПВО в соседнем округе, где было сбито более двадцати самолетов и вертолетов ЮАР. После его отъезда все облегченно вздохнули, на этот раз никто не был отправлен в Союз. Наше возмущение пассивностью подсоветных росло. Мы стали ежедневно проводить разборы всех причастных командиров ФАПЛа. Вскоре в связях с унитой был уличен один командир дивизиона. После следствия он был заключен в тюрьму. Это были их внутренние дела, и мы узнали об этом после того, когда шпион был уже в тюрьме.
Активные действия юаровской авиации вынуждали ФАПЛа принимать соответствующие меры, но они по-прежнему боялись. У юаровцев были современные самолеты Мираж F-1, Мираж F-3. Нам пришлось приводить десятки примеров действий зенитно-ракетных частей в других местах, когда вражеская сторона несла ощутимые потери в авиации. Это было и в Сирии, и в Египте.
Наконец-то были сделаны первые пуски ракет в Ташамутете, и группа вражеских самолетов ретировалась на аэродромы, базировавшиеся в Намибии, так и не отбомбившись. На следующий день мы быстро собрались в Лубанго, чтобы затем отправиться туда. В Лубанго мы встретились с нашими советниками из мотопехотной бригады, которую прикрывала наша подшефная часть ПВО.
