В паху невольно заныло и отозвалось легкой и приятной, так сладко покалывающей судорогой, когда я увидел, как девушка низко склонилась над пахом чмища, будто делает при всех ему минет. Энн уже заканчивала оттягивать последнюю часть шкурки банана, а потом под общие аплодисменты поднялась с кровати с широкой улыбкой на губах. Охренеть, как весело..
– А теперь Билл!
Я вздрогнул при упоминании моего имени и перевел уничтожающий взгляд на ушлепка, который с ухмылкой тоже глядел прямо на меня, откинув назад голову и пошло облизывая губы.
Черт.. «Билл, еще не поздно сбежать, можно просто взять и уйти, закрывшись в комнате, а потом не обращать ни на кого внимание, пока все будут на каждом углу говорить, что я – ссыкло..». Твою мать, ну, почему это именно Чмостер?!
Говнюк по-прежнему лежал на кровати, откинувшись на локтях и зажав между ног уже новый, такой же длинный банан, который мне предстояло очистить.. ртом.. Ебаный стыд!
Я закрыл на мгновенье глаза, силясь перевести взбунтовавшееся и сорванное дыхание, и, в ту же секунду послав в задницу свои любимые принципы, пока не передумал, уверенно направился в сторону Фостера, который с той же чертовой усмешкой на часто облизываемых губах призывно смотрел на меня.
Толпа замерла в ожидании зрелища. И эти придурки его получат!
Я подошел к кровати и с чарующей грацией кошки красиво опустился на нее, устраивая руки по обе стороны от бедер чмища. Показательно облизнувшись, я приоткрыл рот и, в упор глядя прямо на Фостера, осторожно прикусил краешек банана, при этом изящно выгнув спину. Наверное, с такими провокационными джинсами я уже всему народу засветил свои трусы..
Похоже, за открывшимся представлением Энн и то не следили с такой жадностью и внимательностью, и от этого я ощущал, как начинают предательски краснеть мои щеки. Я чувствовал себя крайне странно и даже смущенно, и хотелось как можно скорее провалиться сквозь землю или тупо раствориться в прозрачном воздухе, слившись с ним, чтобы меня здесь вообще лучше не было. Но теперь уже было слишком поздно отступать.
Фостер шумно и сбивчиво дышал, неотрывно глядя на меня своими темными и даже волнующими глазами, а я ощущал, что вся моя былая уверенность все сякнет и предательски улетучивается от этого буквально пронизывающего взгляда, а вокруг нас столпилось одиннадцать жадных до зрелищ зевак.
Дыхание сбилось и у меня, но я упорно продолжал действовать, невзирая на безумное волнение и стыд, сковавшие меня. Я медленно оттягивал первую часть шкурки, тем самым опускаясь все ниже, к паху Фостера, даже задевая подбородком его джинсы. На фоне кто-то горячо нахваливал интересный конкурс, но я старался никого не слушать, сосредоточившись лишь на этом банане, к тому же мне надо было вывести этого несказанного ублюдка, который возомнил о себе не понять что.
Я пытался все делать точно так же, как и Энн до меня, плюс вспоминал просмотренную в подростковые годы порнушку, поэтому старался вложить в свои движения и мимику всю пылкую страсть и похоть, какую только мог на себя принять. Не сводя с взволнованного Фостера своих накрашенных глаз, я видел, как ликующая усмешка постепенно исчезает с его лица, а взгляд вообще становится совершенно нечитаемым, что мне даже страшно представить, что он сейчас про меня думает. Толпа же чувствовала то, что я хотел ей передать, а я понимал, что сделаю в конкурсе эту Энн просто на раз-два.
Я ощущал и то, как в паху сладко и томительно заныло от безумного чувства того, что на меня сейчас все смотрят, а я веду себя как последняя шлюха, усердно нагнувшаяся над пахом клиента, и мне просто хотелось взвыть от этого колющего позора и неистового возбуждения в одном флаконе. Стыдоба.. Надеюсь, утром я этого не вспомню..
Опускал взгляд я лишь тогда, когда начинал оттягивать шкурку за краешек, а потом снова смотрел на напрочь пораженного Фостера, который шумно дышал через рот и неотрывно глядел на меня, совсем не мигая и нервно без конца облизывая губы, будто этот процесс реально доставлял ему невообразимый кайф.
Когда же я снова опустил взгляд на почти что очищенный фрукт, вдруг оторопело замер – к своему ужасу, я обнаружил, что этот гад тоже заметно возбудился от моих постыдных манипуляций, чему свидетельствовал внушительный бугор, который отчетливо виднелся даже через его широкие, мешковатые джинсы!
Меня мгновенно прошибло, словно током, убийственные разряды которого сводили с ума, заставляя мучиться в агонии, и чуть затуманенный выпитым алкоголем разум не смог удержать от накатившего стыда. Мне уже не терпелось скорее покончить с этим гадким заданием и убраться из этой чертовой комнаты подальше. Какой позор! Это еще хуже всего того, что со мной случилось по вине этого урода за все время!
Последний подход, и я скоро освобожусь от этого сумасшедшего издевательства, как вдруг среди шокированных вздохов и подбадривающих комментариев вокруг нас я выцепил своим слухом громкое:
– Блять, Коулман, если ты его так эротично еще и съешь, я сверху накину сотню!
