Услышав сие заявление, я фыркнул и снова перекосился, словно в ожесточенном оскале. Да ладно, обиделась она. Она вот, по-любому, не только над бананом так склонялась у него и что-то же ведь проиграла с ее-то опытом.
Моментально перед моими глазами ярко встала анимированная картинка, как развратная Энн, смачно причмокивая, сосет возбужденный член Фостера с выпирающими венками и блестящий от слюны, и тот так же настойчиво давит ей на затылок, схватив за темные волосы и настойчиво толкаясь пахом в глубину ее рта.
Вздрогнув и истерично хмыкнув, я попытался выкинуть эти стремные картинки из головы, чтобы ненароком не проблеваться, а в низу живота все равно против воли как-то подозрительно и сладко потеплело, и от этого я мысленно дал себе очередную затрещину. Фу! До чего же доводит недостаток секса!
– Да все ништяк, Би Эр! Тут семь сотен, сечешь? – Стив продолжал меня подбадривать, но мне это вряд ли могло помочь.
Молча стоя у зеркала, я потуже затягивал ремень на своем поясе и снова думал. Сейчас буду сидеть с этим грязным чудовищем за одной партой, и теперь как-то надо сделать вид, что мне откровенно плевать на все, что вчера было.
Я снова неуверенно осмотрел свое отражение: у этой туники слишком широкий вырез, и она слегка сползает с одной стороны. Да и я еще обдрищал со своей голодовкой, что некоторые вещи на мне стали болтаться.
Все. Постараюсь просто не замечать этого вшивого козла.
Вскоре я уже вышагивал по лестнице на наш этаж, с ослепительной улыбкой здороваясь с незнакомыми китайцами по дороге, и в запасе у меня было целых шесть минут до звонка. В классе я обнаружил уже семерых человек, которые при моем появлении тут же растянулись в загадочных улыбках, а я, резко помрачнев и бросив скупое «привет», прошел к своей дальней парте, где, широко расставив ноги, уже вальяжно восседал Иксзибит. В памяти мгновенно встал треклятый банан, и меня ощутимо встряхнуло. Банан в памяти.. встал..
Молча протиснувшись мимо его стула, я опустился на свое место и тут же апатично уставился в окно, откуда доносился глухой шум моторов и даже голоса китайских ребят, играющих на площадке.
– Что-то ты какой-то весь задроченный. Плохо спал? – вдруг донеслось до моего слуха с левой стороны, и я весь напрягся и вздрогнул от его издевательского тона, хотя, казалось, больше уже было просто некуда.
Довольно-таки правдоподобно делая вид, что я его не слышу, не вижу и абсолютно не знаю, я просто продолжил сидеть в той же каменной, неподвижной позе. Лишь кадык, наверное, дернулся, когда я шумно сглотнул, пока пытался избавиться от жарких воспоминаний вечера.
Вот я приближаюсь к его кровати и грациозно, красиво опускаюсь на нее, тут же склоняясь над пахом Фостера. Вокруг нас столько народа, и все они смотрят, жадно, безотрывно и даже пораженно. Смотрит на меня и он своими потемневшими глазами, а потом я томно стону и, прогнувшись в спине, вбираю в рот его длинный.. банан.. Сука!
Я мгновенно вспыхнул, и жар густо прилил к щекам, выдавая все мои постыдные размышления. Проигнорировав его вопрос и считая Фостера только максимально убавленным телевизором, я стиснул зубы и просто опустил взгляд в свой скучный блокнот, который я тут же бесцельно раскрыл. Чмистое чмо едко усмехнулся, и я теперь буквально кожей чувствовал на себе его взгляд, который, будто лазером, прожигал каждый слой моей кожи, чтобы добраться до костей и раскрошить и их. В итоге я не вытерпел. Не могу..
Повернув голову в его сторону, в первую очередь я мельком посмотрел на косички, которые бросаются в глаза всякий раз, когда на него смотришь, и вскоре увидел и ухмылку на губах этого противного ушлепка, поэтому недовольно скривился в ответ и фыркнул. На самом деле, мне хотелось выведать у него, зачем он вчера выкинул ту фигню, что мне совсем теперь не давала покоя, но при всех я точно не хотел с ним об этом говорить.
– Пошли-ка, поболтаем, – приказным тоном шикнул я, снова встретившись с его карими глазами, и быстро поднялся со стула, а потом, так и не оборачиваясь на него, стремительно вышел из кабинета.
Я направился направо по коридору, к дальнему окну, где не было лишнего народа, и, выжидающе сложив руки на груди, встал около него, всматриваясь в происходящее за стеклом. Позади меня вскоре послышалось тихое шуршание широких штанин, а потом меня невидимыми потоками окутал и запах уже знакомого мужского парфюма.
– Какого хрена ты вчера делал? – максимально спокойным тоном выдавил я, поворачиваясь к говнюку.
Тот, поджав улыбающиеся губы, молчаливо смотрел на мою шею, а потом и на открытое плечо, но в итоге его взгляд быстро переключился на лицо, а мне почему-то из-за него мгновенно захотелось переодеться. Я в Америке-то эту тунику на пары никогда не надевал, а тут.. просто она черная, как и мое настроение.
– То же, что и ты, – пожав плечами, как само собой разумеющееся, ответил он и широко заулыбался.
А меня уже почти разрывало от негодования и какой-то неподъемной обиды, тщательно смешанной с неизменным стыдом. Так бы и выбил ему парочку зубов, чтобы больше не лыбился!
