Я снова несмело покосился на сидящее рядом чудовище, которое с прищуром глядело в сторону доски, откуда по-прежнему доносился чуть хрипловатый голос учителя Ли. Вообще я всякий раз зависал, когда смотрел на небольшие тоннели в ушах чмища, представляя, какая же это немыслимая боль – сделать с собой такой необратимый ужас. Представлял я и то, как мерзко выглядят эти дыры без черной вставленной в них фигни, с внутренней дрожью боялся, что уши вообще могут в тонких местах порваться, и меня от этих мыслей еще больше передергивало.
На его правой идеально выбритой щеке я заметил родинку, пушистые темные ресницы изредка вздрагивали, и в какой-то момент он неожиданно повернулся ко мне, застукав эти странные разглядывания. В первую секунду его лицо выражало ту же задумчивость и внимательность, а потом взгляд снова стал хитрым, и привычная ухмылка изогнула пухлые губы.
Показательно поморщившись, я скорее отвел взгляд, почувствовав себя неуютно, и все оставшееся время просто блуждал взглядом по классу, следя за тем, как Стив о чем-то ржет с Дэйвом, как в сторону Чмостера постоянно оглядывается Сара, а тот даже не замечает этого; Майк сидит впереди какой-то хмурый, Джордж спит на парте, Джессика что-то пишет в своей тетради и иногда покачивает головой, по любой, сидит в наушниках..
Но как бы я ни старался, мой любопытный взгляд все равно так и возвращался на профиль соседа, из-за чего меня опять накрывало неприятной и противно-теплой волной смущения. От этого позора мне теперь не отмыться.. Простонав, я уронил голову на парту, закрывая лицо руками, чтобы ничего и никого не видеть. Все, буду думать о.. о ком бы мне подумать?
Так время незаметно подошло и к обеду, во время которого я понабрал себе столько всего, что уже подумывал о том, что все я, наверное, не смогу это осилить. А сидел я за одним столиком со Стеллой и Джессикой, которые с безграничным энтузиазмом и любопытством расспрашивали меня про вчерашнюю феерическую гулянку, на которой их, к счастью, не было. Я был крайне ошеломлен и изнеможенно хряснул себя по лицу, когда узнал, что они видели мои фотки с мэйком, и меня буквально завалили бесконечными комплиментами. Было приятно, конечно, но.. я все равно опасался повторять этот трюк снова, особенно если делать это на трезвую голову. Еще они любезно мне напомнили о том, что я при всех торжественно заявил, что покажусь в таком эпатажном виде и Уайту, и все, к моему бескрайнему неудовольствию и ужасу, об этом прекрасно помнят.
После таких сногсшибательных новостей мне вообще стало плохо, а аппетит окончательно пропал, оставив меня беспомощным перед целым подносом китайских вкусностей.
Потом я вместе с ними вернулся в общежитие, подошел к комнате и долго не мог достучаться до Стива, так как оказалось, что этот гаденыш блаженно лежал на кровати в наушниках, и только когда я начал выносить кулаками дверь, он удосужился меня впустить. Настучав ему по шее, я сел на кровать и вдруг придумал себе занятие.
Надо готовиться дальше, хоть и мышцы побаливают, а то осталось до концерта от силы дней семь-восемь, а я мог уже все детали своего номера позабыть! Завтра вечером еще будет какая-то встреча с китайскими студентами, что-то вроде викторины и игр хотят нам устроить, чтобы всем познакомиться и пообщаться. Но от слова «игра» у меня начинает самопроизвольно дергаться глаз. Конечно, поиграй в такие ужасы..
Тяжело вздохнув, я направился к шкафу, чтобы нашарить те самые маловатые шорты, так как в джинсах как-то неудобно заниматься, а спортивные штаны у меня где-то валяются с пятном: пролил же на себя колу, криворукий.
– Сти-ив, постирай мои спортивки! – протянул я, глядя на друга просящими, милыми глазами.
– Коулман, вот это видал? – Браун тут же построил хорошо известную комбинацию из среднего пальца и хохотнул, продолжая куда-то собираться.
Попутно он начал что-то мне втирать про Дэйва, но то, над чем они ржали, меня как-то совсем не смешило.
Я примерил тонкие, черные шорты и.. влез в них, мать вашу! Они на мне свободно застегнулись, будто так было и всегда, и я довольно заулыбался. Ништяк. Вот в них и буду готовиться. Тунику я решил не переодевать и уселся на недавно подметенном Стивом паркете, широко раздвинув ноги в стороны. Было больно. Мышцы только растянулись, а я добавляю им еще. Стив, естественно, поржал надо мной, а точнее, над живописной позой, в которой я застыл, и вдруг выпалил:
– Кстати, Би Эр, завтра же несколько четверокурсников летят в Пекин на три дня. Их сам Уайт отпустил, прикинь! Вот повезло..
Я так и окоченел в позе непонятной буквы на полу и, насилу отмерев, потянулся за своей отскочившей по нему челюстью. А почему это мы ничего об этом не знаем?! Я, может, тоже хочу!
– Ээ.. да ты че..? А зачем? – хлопая глазами, я удивленно выпучился на друга, который лишь с сожалением пожал плечами и с нескрываемыми оттенками зависти вздохнул.
