Источая крайнее недовольство и тотальное равнодушие ко всему происходящему в подобном состоянии, я шумно дышал, и сейчас адреналин во мне настолько взыгрался, что я вполне мог сейчас не устоять перед соблазном и зарядить этому умнику прямо в сопатку.
– Ты пожалеешь с утра! Стой на месте!
Мы продолжали пререкаться, я даже как-то умудрился добраться до середины комнаты, затем и до окна, а потом он, за пару шагов приблизившись, резко впечатал меня в шкаф, тут же больно хватая за подбородок и ощутимо сжимая на нем свои теплые пальцы. Я отрывисто и сбивчиво дышал и гневно смотрел на Фостера, всматриваясь в его лицо сквозь едва разрушаемую темноту комнаты, освещаемую только слабым светом уличного фонаря.
– Уайт уже с..свалил, так что прочь с дороги, – прошипел я, мотнув головой, чтобы сбросить его руку.
Но Фостер почти не вздрогнул и вдруг коснулся большим пальцем моих губ, медленно, с легким нажимом проводя им и при этом вжимаясь своим телом в меня. А потом он приблизился к моему лицу так близко, что я невольно закрыл глаза, уперев в ушлепка руки, отчаянно и совершенно беспомощно на тот момент сжатые в кулаки.
– Подожди.. – жарко выдохнул он мне прямо в губы, от чего у меня в одночасье подкосились ноги, да и его насквозь пропитанное алкоголем дыхание заставило еще сильнее зажмуриться, ведь один такой вдох был будто бы равносилен двум новым глоткам.
Я вновь попытался толкнуть его, чтобы не чувствовать всей этой близости, мучительно и болезненно скручивающей в узлы мои нервы, и он даже, казалось, чуть отстранился, но потом снова сократил разделявшее нас расстояние и быстро накрыл мои губы настойчивым поцелуем, который окончательно вышиб почву из-под моих ног, встрепенув все раздразненное алкоголем сознание.
Я снова задергался и неистово забрыкался, мотая головой, от чего пару раз ударился затылком о стенку шкафа, и, едва уворачивая лицо от Фостера, прокричал:
– Чертов ублюдок! Нн.. ненавижу! – а потом, продолжая слабо ударять в его в грудь, просто послал все к чертям и подался ему навстречу, крепко хватая за расстегнутую рубашку и с небывалым напором отвечая на поцелуй, от которого сердце начинало биться в утроенном темпе, а сам Фостер, похоже, даже опешил.
Казалось, мне окончательно сорвало последние тормоза, ведь алкоголь рьяно и неостановимо бушевал в крови. Я почти что не соображал, чем я был ведом в тот миг, и все еще пытался объяснить самому себе свое ужасное, непростительное поведение.
Не сумев сдержать в молчании родившийся вопрос, я отстранил козла на жалкие миллиметры от себя и задал его.
– Какого хрена ты опять это делаешь?!
– Ну, не целовать же тебя при всех, – волнующе обжигая меня горячим дыханием, с улыбкой отвечал уже сориентировавшийся Фостер.
Его руки жадно и заинтересованно проходились по моим бокам, часто сжимая и пощипывая, потом спускались к бедрам и возвращались обратно. Я же непередаваемо чувствовал, как в низу живота томительно покалывает и сводит все сильнее от того, что я, хоть и с трудом, но осознавал, что невероятно хотел этого. Да, я очень хотел, чтобы меня снова зажали и безо всяких вопросов начали целовать.
Пусть я несказанно пожалею об этом, когда протрезвею, но сейчас я не могу стоять и так просто бездействовать, пока Фостер шумно засасывал мою нижнюю губу, лаская своим языком, который вскоре толкнулся чуть дальше, настойчиво требуя впустить его, но я вдруг пьяно улыбнулся и лишь плотнее сжал губы. Щас.
С глухим рыком он властно раздвинул мои губы и вскоре все равно оказался внутри, сломив слабое сопротивление, тут же находя мой язык и будто неразрывно переплетаясь с ним в горячей схватке. Несколько секунд, и я вытолкнул его, засасывая губами и чуть оттягивая, от чего Фостер замычал, но я все равно чувствовал, что он снова заулыбался. Меня просто распирало от непонятного, не поддающегося всякому описанию кайфа, стоило только представить, что на этот раз партнер куда сильнее меня, и сейчас он беспардонно затолкал свои горячие ладони под мою футболку, и от этих невозможных касаний мне даже в голос стонать хотелось. В паху постепенно накапливалось и стягивалось напряжение, растущее с новой бесконтрольной силой, а тело просто горело и неумолимо слабло от уверенных и сильных прикосновений.
Одной рукой я крепко держался за его плечо, чтобы не упасть, слепо надеясь на сонные способности своего тела, хотя, думаю, меня бы в любой момент подхватили, если бы притяжение земли все же окончательно взяло надо мной верх. Второй рукой я касался его шеи, проводя по теплой, странно приятной на ощупь коже большим пальцем и уже сразу и всей ладонью.
Фостер вновь весь горел, то ли от всего выпитого, то ли от простуды, а его пухлые, мягкие губы не расставались с моими губами, так же резко и настойчиво переплетаясь с ними и терзая. И стоило мне лишь на несколько мгновений закрыть глаза и чуть расслабиться, как я чувствовал, что меня с особой силой одолевает сон, а вокруг все куда-то плывет и неимоверно кружится.
