Пара его шагов, и мы уже у стены, а Фостер невыносимо приятно целует меня в шею, что тут же начинает меня уносить и копить умопомрачительное тепло в низу живота, медленно и постепенно перерастающее в жар. Шея – это одна моя сплошная эрогенная зона, и до нее так легко добраться, чтобы начать сводить меня с ума, но я старался вжимать голову в плечи, чтобы помешать сломить меня этому натиску.
– Расслабься и получай удовольствие, – с запозданием ответил мне он, пока я стоял и пытался хоть куда-то деться от этого извращенца, толкая его руками, коленями, но тот предостерегающе шипел и будто в наказание больно сжимал пальцами кожу на моих боках.
– Нет, – твердо ответил я, недовольно глядя на него, а сам уже весь завелся, и меня просто скрючивало от мысли, что Фостер опять ко мне пристает, а я ему сопротивляюсь, и только от меня сейчас зависит, насколько успешным сопротивление будет на этот раз.
– Да-а, – прошептал Фостер и, блаженно закрыв глаза, прижался к моему бедру своим пахом, в котором тоже постепенно пробуждалось возбуждение.
Я скривился от отвращения и какого-то странного, неправильного чувства, которое толком даже не мог объяснить. Да как тут объяснишь?! Я чувствую бедром чужой твердый член, и я возбуждаю парня! Он хочет меня! А я..?
У меня в паху, между прочим, творился подобный беспредел, и там, если смотреть правде в глаза, были уже на все готовы, но не бывать этому! Штаны неприятно давят, и хотя бы просто поправить член, чтобы облегчить самому себе незавидную участь, я не могу при нем..
Фостер вдруг потянулся к моим губам, но я упрямо отвернулся, едва слышно всхлипнув, и так уж получилось, что я снова подставил под его губы свою уязвимую для поцелуев шею, и уже вскоре снова ощутил на ней его жаркое, дразнящее дыхание, а потом и настырные влажные касания. Он жадно и собственнически ласкал чувствительную кожу, проходясь по ней языком и оставляя мокрые дорожки; накрывал вздрагивающий от частого глотания кадык, а дыхание мое против воли становилось все сбивчивее.
Я раскрывал рот и уже начал тихо стонать и скулить от этих невероятных поцелуев, мысленно обругав себя за такую оплошность, однако, чтобы оправдать себя хотя бы перед самим собой, я снова уперся ладонями в грудь Фостера и с силой нажал, чтобы оттолкнуть его от себя.
У меня, как это ни странно, получилось, и он даже отстранился. Я уже было обрадовался, выдохнув с облегчением, как увидел слишком уж подозрительную усмешку на его губах и привычный прищур неестественно темных карих глаз, обрамленных пушистыми ресницами. Он снова стремительно подался вперед и замер буквально в миллиметре от моих отчаянно сжатых губ, а я бессмысленно пытался вжать голову в стену позади себя, чтобы отдалиться.
Меня просто на части рвало, я так хотел поцеловать его, так же жадно, как и он целует меня, терзать его восхитительные губы, которые просто не выходят из моих мыслей. И в то же время меня все еще останавливало то, что между парнями такие вещи невозможны, запрещены и совершенно неправильны, и я всегда думал, что это мерзко, тошнотворно и грязно, пока не ощутил на себе.. с ним.
На этот раз я оттолкнул его еще сильнее, да так, что он даже круто врезался в стену напротив и, зажмурившись и потирая затылок, медленно опустился на пол. Я же осторожно и даже испуганно попятился к двери, не сводя глаз с чмища, который вдруг усмехнулся и громко позвал:
– Джо!
Я тут же стушевался и взволнованно посмотрел на ушлепка, который уже тупо сидел на полу, подогнув под себя одно колено, и все еще растирал свою ушибленную косичковую головенку.
– Че? – вскоре последовал ответ, но Чмостер лишь коротко посмотрел на меня, а я в это время в ускоренном, экстренном режиме взвешивал все «за» и «против».
То есть, ему надо поцелуй за молчание? А не слишком уж загнуто?!
– Фостер, имей совесть! – возмущенно прошептал я, наклонившись спиной на дверь и прикоснувшись к ручке, рядом с которой была защелка, удерживающая нас запертыми. Выходить сейчас будет еще более стыдно.. чем в начале.
– Билл, иди сюда, – тем же шепотом проговорил он и призывно хлопнул по своим коленям, а я испуганно распахнул глаза.
Нет, я от него в шоке.. Никогда раньше я не встречал таких потерявших всякий стыд людей, и эта наглость ведь и привлекает к нему мое внимание.. И самое стремное, что мне где-то на периферии сознания нравится то, что он вытворяет раз за разом, но я же не могу делать такие вещи.. с парнем.. Это неправильно! Я не могу такое принять! И никогда не смогу..
– Фостер? Че хотел-то? – прямо около двери раздался голос шатена, заставивший меня дернуться от неожиданности и опасения, что он каким-то образом увидит меня.
Где-то на фоне слышался хохот Люка, и я очень надеялся, что они сейчас смотрят там хотя бы телевизор, а не позорный компромат на Билла Коулмана..
Я снова взглянул на козла, который угрюмо смотрел в пол и болезненно хмурил брови, и все же сделал к нему несколько неуверенных шагов и в нерешительности остановился около него.
