И в этот раз я смог избежать лишней встречи с козлищем, от чего чувствовал себя как в каком-то крутом боевике, будто мне надо скрываться от наемного убийцы. Эти странные прятки даже в какой-то степени заводили меня, и когда я переодевался перед концертом, то лишь недовольно простонал, глядя на небольшое пятнышко на боксерах и заметную выпуклость, потому что одно место восторженно чувствовало приближающиеся приключения и с тыла передавало сигнал передовым линиям.
– Стив, купи мне пива, умоляю, – жалобно протянул я, корча страдальческое лицо, и друг засмеялся, в итоге пообещав выполнить мою просьбу, но потом, конечно же.
Пока я репетировал, я жутко нервничал, у меня друг о друга заплетались ноги практически морским узлом, а сабля валилась из дрожащих, непослушных рук. Мне бы успокоительного хоть выглотать, да побольше, но только если я буду овощем с пофигистическим настроем, то хорошего боя тоже, между прочим, не получится.
Вдруг мое оружие снова с гулким позвякиванием упало на сцену, и я, топнув ногой, яростно прорычал, схватившись за голову, чем привлек внимание всех людей, стоящих поблизости. Опустившись на корточки, я низко склонил голову, в которой все пульсировало и неприятно гудело от мыслей и метаний, а потом вдруг услышал приятный женский голос:
– Би Эр, – окликнули меня, и я вскинул возбужденный взгляд на девушку, с которой вчера познакомился, да только имени не разобрал.
Потом я посмотрел ей за спину и увидел двух парней, которые сочувствующе смотрели на меня, но слегка улыбались, чтобы меня как-то поддержать. Девушка присела около меня, а на ней уже был надет длинный национальный костюм.
– Что случилось? У тебя же все получалось..
Я тяжело вздохнул и все же улыбнулся в ответ, еще раз оглядев ребят, уже подготовившихся к концерту, который начнется где-то через пятнадцать минут без учета задержек.
– Соберись, – бодро проговорил один из парней, а я неловко скривил губы. – Воин должен контролировать все свои чувства, – парень поначалу тараторил, но потом, опомнившись, начинал говорить медленнее, чтобы мне было все понятно, и это заставляло дополнительно улыбаться.
Он поднял мою саблю, которую я так и оставил лежать на красном полу, и протянул ее мне, и я, закусив губу, вскоре поднял руку и коснулся прохладной рукояти. Ничего же не случилось, просто я боюсь выступать перед такими огромными толпами, а все, что произошло со мной за день, только придавило мое состояние, как булыжником.
– Спасибо, – брякнул я, а потом, крепко сжав в руках дао, плавно рассек воздух, чувствуя себя немного увереннее, когда эти ребята подошли поддержать меня.
Что-то я и правда совсем расклеился, воевать так воевать, и я так просто не сдамся, Томас Фостер!
После этого неожиданного прилива сил мне буквально горы сворачивать хотелось, и мое бесконтрольное, ненормальное волнение все же вернулось, но только лишь когда начался концерт. Было весьма волнительно и страшно, но в этот раз я справлюсь еще лучше, я просто обязан это сделать!
И вот я снова на сцене, вновь четко выполняю заученные движения, а в голове стараюсь поддерживать строжайшую дисциплину, чтобы ни одна мыслишка не посмела вякнуть о чем-то запрещенном. Или о ком-то.
Первую минуту я держался просто отлично, дыхание выровнялось в необходимом темпе, а потом, толком ничего не поняв, я вдруг зацепился за какой-то шнур, кем-то небрежно оставленный на сцене.
Все случилось спонтанно и слишком быстро, и вышло так, что я с прокатом упал на колени, но резко выполнил кувырок и выставил дао перед собой.
Однако, похоже, зрители все равно, к несчастью, заметили, что я так позорно упал, так как откуда-то с левых рядов испуганно охнули, и этот возглас волной прокатился по остальным рядам. Сердце забилось, как обреченное, я даже забыл, что надо делать дальше, а левую ногу пронзила такая сильная боль, от которой я едва удержал равновесие, но все равно продолжал отчаянно сражаться, с визгом сабли рассекая пустоту.
Последние секунды, музыка наконец замолкает, а я повернулся к залу, который снова вопит и восхищенно аплодирует мне, но сам я от волнения едва стою на ногах с натянутой и смущенной этим позором улыбкой. Нельзя показывать, что мне больно, я и так перед концертом сгоряча отчаялся, хоть зрители этого и не видели, только некоторые из других выступающих, да кое-кто из одногруппников.
Поклонившись, я с достоинством зашагал по освещенной сцене, и только когда оказался в темноте наедине с собой, я позволил себе скривиться и заскулить от этого болезненного ощущения, быстро, но неловко опустившись на пол около стены. Похоже, я подвернул ногу из-за того падения, видимо, как-то неустойчиво наступил, вот и.. Блин.
Концерт шел своим чередом, а я, осторожно сняв легкий ботинок, прикоснулся к поврежденной ноге. Особый дискомфорт ощущался в районе косточки, которая начинала стремительно опухать и пульсировать под моим прикосновением. Опять! Только теперь на левой ноге..
