На сцене пели какую-то песню, и эти китайские завывания только усугубляли мой упаднический настрой, который снова вошел в прежнее, не особо радужное русло. Мысли опять вернулись с намерением осаждать меня дальше, и я продолжил придумывать, как бы так решить проблему с чмищем.
Отдышавшись, я пошлепал в гримерку переодеваться, а когда вышел и поднялся на трибуны, увидел, что моих одногруппников где-то нет. Они сидят в другом месте? Или как это понимать? А может, они ушли?
Свободные места в этот раз были, и я сел на одно из них, тут же обращая взгляд на сцену, где исполнялся мой любимый птичий танец. Музыка еще такая обалденная, у ребят шикарные крылья прикреплены к рукам, на головах классные большие хохолки, и они так потрясающе двигаются, что от них невозможно глаз отвести. Парни резкие, шумные, мужественные и гордые, а девушки робкие, плавные, нежные и такие красивые..
Около меня тут же зашептались, пару раз даже записки мне передавали с номерами и предложениями дружить, не говоря уже о том, что со мной пытались завести разговор и сфотографироваться, и до конца концерта я еще успел пообщаться с «фанатами». Но все это время напрягало меня то, что из одногруппников рядом никого не было, даже Стив куда-то ушел, а это означало, что мне придется идти одному по темноте.
Однако и тут проблема быстро решилась – меня потом проводили два китайца, хотя я всего-то им сказал, что все остальные давно ушли без меня. Неудобно было их напрягать, дорогу-то я помнил, проблема была только в том, что было стремно идти в одиночку.
Я не знал, сколько было времени, так как телефон чмище мне так и не вернул, а других часов у меня не было. Но когда я попрощался с ребятами и поднялся по лестнице, которая далась мне с некоторым трудом из-за новой травмы, я увидел что все собрались на планерку.
Ох.. черт! Я совсем забыл про нее! Но ругать меня почему-то не стали, даже наоборот. Уайт догадался, что я остался смотреть концерт, а остальных он увел насильно. Я лишь мельком взглянул на Майка, стоящего поблизости, но не на козла напротив, нафиг он мне сдался. Теперь я уверен наверняка, что мне ничего от него не надо, как бы мне это все ни нравилось, это будет иметь слишком плачевные для меня последствия.
– Спели сегодня получше, – говорил Уайт, привычно стоящий перед своими студентами, а я кусал губу, тверже наступив на правую ногу, а пальцами касался стены за спиной, чтобы было легче. – Билл, – окликнул препод теперь уже меня. Я поднял на него вопросительный взгляд и быстро сдул с лица растрепанные волосы. – Молодец, – похвалил меня он, а я опять смущенно заулыбался, опуская взгляд в пол, а потом мы все друг другу поаплодировали.
Все студенты поглядывали на меня, восхищенно перешептываясь, и это, если честно, мне нравилось больше, чем то, когда они шушукались о моем липовом гействе. Меня так и тянуло посмотреть на Фостера, но я себя постоянно одергивал, чтобы не начать с ума сходить от одного только его вида, и пока что у меня это, к счастью, получалось. Мне моя честь дорога, и то, что он не взял ничего в прошлый раз, когда была удобная возможность, это уже его проблемы.
В комнату я вернулся один, Стив сказал, что через полчасика тоже вернется, поэтому дал мне ключ и ушел куда-то наверх к Монике, а я, как всегда, остался в одиночестве. Я так устал, что глаза сами собой закрывались, но вместо сна я включил греться титан в ванной, чтобы принять душ да отмыть голову от лака, потом перевязал ногу, как умел, после чего в дверь постучали. Ко мне уже Бетани, кстати, успела заглянуть, но я от нее быстро смог отделаться, а когда открыл дверь второму гостю, у меня из легких вышибло весь воздух.
Приперся чрезмерно хмурый Фостер, который, как обычно, не спрашивая всякого разрешения, вошел внутрь, и я поспешно сделал шаг назад, сложив руки на груди. Колени даже томительно задрожали, стоило ему только прийти, он смотрел на меня, а у меня кожа под его взглядом горела, снова сбилось дыхание, и голова сладко закружилась от его запаха, хоть он ко мне и не подходил слишком близко. Потом он опустил взгляд в пол и, увидев повязку на моей ноге, тут же пронзительно на меня уставился.
– Что с ногой? Больно? – вдруг спросил он хрипло, и я, удивившись от такого внезапного участия и приторно-слащавой заботы со стороны этого несказанного мудака, лишь молча распрямил задранную до колена штанину.
Все равно перевязывать заново надо, так что перед душем сниму. Стиснув зубы, я молча сжал кулаки за спиной, готовый защищаться, и отвечать я, если честно, совершенно не хотел. Ну, больно, и что? Все пройдет.
– Билл..
– Проваливай, – холодно выплюнул я, а он хмыкнул и с улыбкой вперил в меня свой хитрый взгляд, из-за которого меня стало заново потряхивать.
Не могу себя нормально вести рядом с ним, да и как это вообще делать, когда к тебе парень пристает!
– Где ты был весь день? – снова спросил он твердым, уверенным тоном, сделав ко мне еще один шаг, и я снова попятился, сохраняя на лице спокойствие и невозмутимость, хотя внутри бушевало страшное пламя, разрастающееся и неуемное.
