Сейчас мне плевать на все запреты и пересуды, только странный и утомительный запрет Тома прикасаться к себе я сейчас выполнял беспрекословно. Все еще непривычное, необычное ощущение заполненности пыталось давить на мою совесть и вечно возмущенную гордость, и в то же время я чувствовал, что сейчас мы с Томом точно единое целое. Я снова дарю ему себя, только теперь не только свое тело, но и душу, потому что я.. влюбился?
Меня раскачивало в такт его властным толчкам, и я неуверенно и беспокойно пробовал на вкус эту волнующую и будоражащую мысль, от которой я внезапно словно бы пришел к какому-то выводу и нашел ответ на вопрос, который казался сперва нерешаемым.
Пальцы Фостера жадно впились в мои бедра, даже причиняя боль, и он с гулким рычанием притянул меня к себе максимально тесно, а короткие волоски его паха заколючили мою кожу. Его член крышесносяще проезжался по моей простате, пуская невыносимо сладкие разряды из этого горящего эпицентра по всему телу и нетерпеливо входя по самое основание. Я не имел сил стонать, только подавался навстречу, уже, казалось, привыкнув к этим жадным фрикциям и не чувствуя боли в плотных, обволакивающих волнах этого невероятного кайфа.
Он излился глубоко во мне, и теперь я точно почувствовал, как его горячая сперма вливается в меня частыми струйками; он медленно двигал бедрами, постепенно расслабляясь, и я, не вытерпев, приподнялся с немного затекших рук и наконец потянулся к своему напряженному до предела члену, не собираясь больше терпеть это невыносимое издевательство над моими нервами.
– Билл, ты потрясающий, – шумно выдохнул Том с нескрываемой улыбкой в голосе, и когда его пульсации все же прекратились, он вышел и отпустил меня, а я лишь утомленно промычал и сразу перевернулся на спину.
Вдруг рука Тома снова беспардонно остановила мою, а потом я дернулся и громко вскрикнул, сжавшись всем телом, почувствовав на своем члене горячий, влажный язык.
– Что ты.. ааах.. – я отчаянно зажмурился и безвольно упал на подушки, на ощупь потянувшись к руке Тома и сжимая, а потом и переплетая наши пальцы.
У меня в глазах несказанно замелькало, дыхание словно прекратилось, и я лишь шире развел колени, безумно смущаясь и прося еще, нетерпеливо толкаясь навстречу. И я действительно кое-как держал себя в руках, чтобы не делать этого слишком грубо. Боже.. Это так.. неожиданно и так охрененно.. И как это он только держался, когда я ласкал его в ванной..
– То-ом, ты ненормальный.. мм..
Он шумно посасывал головку, так же неумело погружая ствол все глубже во влагу своего рта, а я, казалось, лишился от всех своих чувств последнего рассудка. Как хорошо.. Нет, наверное, не существует такого слова, чтобы описать это.
Открыв глаза, я все же посмотрел на Тома, склонившегося между моих ног, а мой член плавно погружался в его бесстыдный рот, и от одного только этого зрелища я чуть не потерял сознание.
Накрыло меня просто ослепительно и невероятно сильно, и Том слизал все до последней капли, чем даже заставил меня пристыдиться того, что в прошлый раз я не стал добровольно глотать его семя. Похоже, этот неумелый минет – самый лучший в моей жизни, то же самое касается и меня самого.. Точно не пойду на учебу..
– Том, иди ко мне.. – выдохнул я, едва ворочая языком от ошеломляюще приятной усталости, и Фостер вскоре оказался рядом, успев попутно щелкнуть выключателем на небольшой настольной лампе.
Это все неправда, нет, иначе как мне объяснить все эти нереальные вещи, происходящие со мной?
– Том.. Том.. – без конца повторял я, крепко обвивая его своими руками, а потом просто прижался к его губам, тут же раскрывшимся для ласки.
И я сейчас ощущал такую безграничную благодарность за все полученные прекрасные ощущения, но совсем не знал, как ему передать все и выразить без остатка.
– Баобэй, – позвал он, я промычал в ответ, отзываясь, и Том заулыбался, медленно и осторожно проникая в мой рот языком, так и не договаривая чего-то, и хоть я и чувствовал тот самый, уже знакомый резкий привкус и запах, сейчас мне было все равно.
Это же Том.. который, похоже, и правда украл мое сердце.
Сонливость окутывала нас своими приятными, ласковыми объятиями, и вскоре у нас совершенно не осталось сил, даже чтобы просто пожелать друг другу приятных снов, которые и без этих глупых слов обязаны были стать таковыми.
Новое утро настало, как всегда, незаметно, и за окном по-прежнему было пасмурно и печально, но это уныние все равно не могло победить мое прекрасное настроение и легкость. Проснулся я от звонка мобильного, который надрывался где-то на кухне, и я отреагировал только на второй или даже третий звонок, и то не успев принять вызов, как кто-то постучался уже в дверь.
Мне так не хотелось вставать, да еще и Нера начала гавкать, что в ушах звенело, и вообще она Фостера так сейчас разбудит. А сколько времени? Восемь?!
Я быстро рванул в ванную, всячески игнорируя ожидаемую боль в раздолбанной заднице, и обмотал полотенцем обнаженные бедра, чтобы не стыдно было показываться гостям, в чем мать родила.
