К моему неизреченному облегчению, мобильник был идеально целым, и я невольно выдохнул с приятным чувством легкости, от которой в груди расцвел целый букет нежных ромашек, ведь иначе мне пришлось бы еще новый ему покупать за огромное состояние.
Я, кстати, думал об этом уже дома, когда непонятное бешенство на него прошло, и я проанализировал случившееся уже более-менее трезво, а потом даже немного переживал из-за возможных затрат. Теперь я все равно побаиваюсь наступать на те очень больно ударяющие в лоб и по кошельку грабли, на которые я почти год назад очень «удачно» напоролся.
Парень с черными брейдами, перетянувшими всю его бестолковую голову, к моей искренней радости, сидел молча и, затолкав наушники в уши, широко расставил ноги, откинувшись на удобную спинку. А я продолжал искоса смотреть на него и на большой серебристый телефон в его руках, чтобы убедиться в целостности оного наверняка и спать спокойно. Как вдруг это от жира бесящееся чудовище заговорило своим излюбленным резковатым тоном, от которого я даже ощутимо вздрогнул и прекратил эти бессмысленные разглядывания:
– Че ты на меня пялишься? – так ко мне и не повернувшись, он вздернул уголок губ в самодовольной ухмылке и прикрыл глаза, слегка покачивая головой в такт музыке.
Я мгновенно встрепенулся, в негодовании безумно пожалев, что так глупо спалился со своим мониторингом.
– Да срал я на тебя! – не раздумывая особо, огрызнулся я в ответ и отвернулся от противного типа, из-за которого кровь в моих жилах начинала буквально бурлить.
Этот ушлепок невообразимо меня бесит! Я вижу его всего в третий раз в жизни, но эта внезапная неприязнь, казалось, просто душила меня изнутри.
– А я смотрю, ты борзый, – он обжег меня своим ледяным взглядом, небрежно выдернув один наушник из своего пробитого тоннелем уха. Господи, у него тоннели! Как омерзительно.. – И я жду извинений, – уверенно и строго отчеканил он, а я недоуменно хмыкнул, вскинув брови в откровенном изумлении.
Ответить я не успел, как вдруг к нам подошел незнакомый парень и стал нагло протискиваться мимо широко расставленных ног брейдастого. А я все молчал, пока тот шатен усаживался на все еще пустующее кресло между нами, и потом он, улыбаясь во все имеющиеся зубы, обратился к Тому:
– Ну, что, Фостер, оторвемся на практике по полной? – голос этого незнакомца был радостным и явно воодушевленным, но его вполне могущий сойти за риторический вопрос так и остался без ответа.
Упомянутый Фостер лишь продолжал выжидающе и очень недобро смотреть на меня с вероятным намерением прожечь во мне пылающую дыру своими наглыми глазами.
– Ты там, блять, оглох, что ли?! – ужасающе повысив голос, он чуть наклонился корпусом вперед, чтобы ему не загораживал обзор новоприбывший сосед, и с яростным видом вновь уставился на меня.
Вот черт.. Сейчас как не сдержусь и познакомлю его нахальную рожу со своим кулаком!
– Перед такими зажравшимися уродами, как ты, я никогда не извиняюсь! – выплескивая ответную порцию неприязни, выплюнул я и, медленно выдохнув и снова вдохнув, надменно и нарочито заинтересованно уставился на небольшой монитор, на котором на повторе гонялся какой-то видеоролик. Но я в своем взвинченном состоянии даже не понимал толком, что там вообще показывали.
– Вот как, значит, – угрожающе изрек брюнет и, резко потянувшись в мою сторону, почти схватил за футболку, как вдруг парень, сидящий между нами, инстинктивно дернулся и вовремя загородил меня от этого злющего черта.
– Воу-воу, Том, что это на тебя нашло? Эй, – перехватывая его загребущие клешни, удивился он, и чмырь, свирепо прищурившись, попытался испепелить меня своим молчаливым, убийственным взглядом.
«Да я гляжу, наши чувства взаимны», при этой спонтанной мысли я невольно усмехнулся и, обнажая зубы, нахально уставился на его недовольное лицо в ответ. Вечно злой, неуравновешенный, ненавидящий все живое, кроме самого себя, и я ненавижу таких! Деньги есть, значит, можно по головам ходить?!
– Ты еще допрыгаешься, сучонок, – фыркнул он, шумно дыша через нос, и все же откинулся на свое сиденье спиной, психованно заталкивая второй наушник в ухо и пока что теряя к моей персоне всякий интерес.
При этом он излучал невероятно яркие волны негатива во все стороны, и ими такими темпами вполне мог наполниться весь салон нашего самолета.
Однако ж в любом случае извиниться перед ним за вчерашнее у меня явно язык не поворачивался. Возможно, я должен был это сделать, если смотреть объективно, но.. в этом случае я просто признаю перед этой сволочью свое поражение, чего допускать ни в коем случае нельзя! Нет, теперь и правда придется воевать до победного конца, чего бы мне это ни стоило.
В принципе, мы могли как-то обойти эту глупую ругань путем тех же извинений с моей стороны еще вчера, но я же упертый и гордый. Огрызаются в мой адрес – я, естественно, отвечаю тем же. И если вспомнить изречение Конфуция о том, что не нужно делать другому того, чего не желаешь себе, то этот Том явно нарывается на ответные грубости. Вот и пусть получает этот бумеранг обратно в свой лобешник!
