— Боишься? — догадался Захаров. — Тогда вот что… Выбери себе кличку. Этой кличкой будешь подписывать все секретные донесения и сдавать их лично мне. Тогда никто ничего не узнает. А бумажки эти нужны, чтоб по ним расчёт с тобой вести, понял? За каждую бумажку — особая плата.
Громов весь взмок, напряжённо соображая что–то, потом взял карандаш и старательно вывел под списком: «Ванюша».
— Только никому ни слова, — умоляюще посмотрел он на Захарова. — Чтоб ни одна душа…
— Ладно, Ванюша, — усмехнулся Захаров, пряча в карман бумажку. — Но ты должен сообщать в полицию о всех коммунистах, которых встретишь в городе. Старайся втереться к ним в доверие, узнай, где они прячутся, что делают, и передавай нам адреса. Будешь нашим тайным агентом, понял? Коммунисты тебя не боятся, ты человек тихий, неприметный… О деньгах не беспокойся — богачом скоро станешь! Понял?
Громов утвердительно кивнул.
Шёл по улице чернобровый, черноглазый, весёлый человек. Нёс на плече лист кровельного железа, свёрнутый в трубку, на ходу поигрывал небольшим металлическим молоточком и насвистывал какую–то бодрую песенку. По всему видно — хорошее у человека настроение.
Вот он подошёл к аккуратному домику с голубыми ставнями, обнесённому невысоким забором, остановился под раскидистым деревом, свесившим свои ветви почти до самой земли. Широко, всей грудью вдохнул напоённый осенними запахами воздух, сорвал с дерева листок и долго в задумчивости рассматривал его. Потом неторопливо положил свою ношу на землю, достал из кармана ключ, сунул его в замочную скважину и… вздрогнул, услышав позади себя вкрадчивый, елейный голосок:
— О, товарищ Валько! Вот уж не думал встретиться…
Человек обернулся, смерил взглядом внезапно появившуюся рядом с ним долговязую фигуру, ответил сдержанно:
— Здравствуй, Громов.
— Признали, товарищ Валько? А я смотрю — как же так, начальник шахты, заслуженный человек, и остался у фашистов… Или не взяли вас в эшелон?
— Да уж так пришлось. Остался…
— Ай–яй–яй, нехорошо как! Немцы–то приказ вывесили, по всему городу коммунистов разыскивают. Как же вы?..
Валько пожал плечами, промолчал.
— Да-а, дела… Ну, я побежал. Бывайте здоровеньки, помогай вам бог, как говорится… — и долговязый торопливо зашагал прочь.
Так встретились начальник шахты № 22 Андрей Валько и забойщик Василий Громов, когда–то работавший на этой же шахте. Короткой была встреча, всего двумя–тремя словами успели обменяться. Думал ли Валько, что она приведёт к столь трагическим последствиям?
Через несколько минут следователь полиции Захаров получил безграмотную, нацарапанную вкривь и вкось записку: «Видил начальника шахты 22 коммуниста Валько. Адрис знаю. Ванюша».
В ту же ночь возле дома с голубыми ставнями остановилась подвода. Двое жандармов в сопровождении целой своры полицейских ворвались в дом, стащили с постели спящего Валько и, не дав ему опомниться, скрутили руки и ноги, кинули на подводу…
Босой, в одном нижнем белье, Андрей Валько предстал перед Зонсом. Возле стола вертелся ликующий Захаров, угодливо изогнувшись, шептал что–то на ухо гауптвахтмейстеру Соликовский.
Упёршись руками в стол, Зонс посмотрел куда–то поверх Валько, хрипло спросил:
— Коммунист?
Валько откинул назад свисавшую на лоб прядь чёрных как смоль волос и ничего не ответил.
— Почему не явился на регистрацию? — повысил голос начальник жандармерии.
Валько молчал.
Тогда заговорил Соликовский. С наглой ухмылкой, поигрывая плетью, он подошёл вплотную к Валько, дохнул ему в лицо самогонным перегаром:
