- Да какая ж это на фиг болезнь! – возмутился Ваня. – От болезней умирают, а эта воскресает наоборот! А эти – светляки в море, про которые, ты говоришь, пацаны говорили? Что это, микробы с лампочками? Вирус СПИДа на батарейках?
- Слышал бы нас кто... – безрадостно заметила мама.
- Неизвестно ещё, видели эти пацаны что-нибудь вообще или придумали всё...
- Да на фига им придумывать? Да у них и фантазии бы не хватило...
- Фантазии на это много не нужно, – буркнул папа. – Можно просто фильмец посмотреть...
Через час все пошли спать при своих мнениях.
Утром папа для порядка съездил в милицию и объявил Зину в розыск. В глубине, а также на поверхности души он надеялся, что её не найдут. В некотором смысле, его надежды оправдались: милиция действительно не нашла Зину. Прежде её обнаружили братки и Хунагов А. М.
Братки были любительского пошиба. Они имели два гвоздодёра на четверых и один пистолет ТТ 1952 года выпуска, купленный у Подольского Д. П., майора милиции в отставке. Боевой машиной им служил форд 81-го года, тщетно выкрашенный в чёрный цвет. Однако плох тот браток, который не мечтает стать Аль Капоне, даже если это имя ему ничего не говорит. Братки стремились действовать как взрослые. Ровно через трое суток после того, как Зина кое-как испустила дух в обледенелой резиновой петле (позднее, понятное дело, оборвавшейся), они приехали в окрестности стройки, чтобы не по-детски разобраться с Хунаговым А. М., владельцем неказистого ларька «Продукты» у троллейбусной остановки. В этом ларьке папа Зины обычно покупал «Балтику 4», «3» и «2», мама брала шоколад и печенье с кремовой начинкой, а Ваня, оглянувшись по сторонам, приобретал сигареты.
Чтобы не светиться, а также не компрометировать серьёзность своих намерений, братки оставили форд на параллельной улице, засунули гвоздодёры в рукава, пересекли дворы и увидели девятку Хунагова рядом с остановкой. То есть там, где они ожидали её увидеть. Дверь ларька была открыта. Хунагов стоял на пороге, спиной на улицу, и разговаривал с продавцом на звучном языке, который братки по умолчанию считали азербайджанским, хотя на самом деле он был адыгейским и принадлежал к совсем другой языковой семье - восточно-кавказской. На троллейбусной остановке гоготали два подростка с бутылками ледяного пива в руках. Из их ртов поднимался пар. Было минус шесть градусов Цельсия.
Братки обступили спину Хунагова и сказали «Здравствуй, Азамат». После этого, согласно плану, события разворачивались драматично. Хунагов показал ладони и выразил готовность обсудить всё по-людски. Братки понимающе закивали и разделились. Двое повели Хунагова на разговор по-людски; двое остались у двери ларька и закурили. Продавец, смуглый юноша с большими глазами, осторожно опустился на обитую клеёнкой табуретку и оцепенел, подчёркнуто отвернувшись от выхода. Через полторы минуты со стороны долгостроя раздался свист. Братки бросили окурки в снег и втиснулись в ларёк.
- Братья, я ничего не знаю. Я на вас не смотрю, – сказал продавец с дрожащим акцентом.
- Какие мы тебе на хуй братья, – предвосхитили братки Данилу Багрова.
Они сбросили юношу на пол и били табуреткой и ногами, пока он не затих. Потом завалили непроданным товаром с полок.
Подростков сдуло с остановки на другую сторону проспекта.
Схватив пару бутылок пива, братки покинули ларёк и побежали вдоль забора стройки – обратно к траурному форду. По их телам приятно разливался адреналин. Деловые лица несколько сморщились от острых ощущений. Разреженные мысли устремлялись в баню, которая топилась в Лисьем Носу стараниями жены одного из них.
В этот момент из-за забора щёлкнул выстрел. Братки остановились как вкопанные. Раздался второй выстрел. Потом третий. Как и первые два, он прокатился по окружающим девяти- и шестнадцатиэтажкам гулким эхом.
- Ну Пингвин долбаёб, – высказался один из братков.
- А я ему говорил бля – не бери пушку, – высказался другой.
Пингвин тем временем начинал понимать, что выстрелил во что-то не то.
Вначале они благополучно протащили Хунагова А. М. сквозь дыру в заборе и дотолкали почти до недостроенного здания. Хунагов всё это время пытался говорить по-людски. Он честно перепутал дни, сказал он. Он хотел предупредить. Он готов лично подъехать к Паше в любое время. После условного свиста Хунагову стало ясно, что разговор не склеится. Он сделал глубокий вдох и с разворота дал Пингвину в морду – так, что тот опрокинулся в снег. Второй браток рефлекторно взмахнул гвоздодёром, но Хунагов в своё время бегал стометровку быстрее всех остальных юниоров Адыгейской автономной области. Он перемахнул через груду бетонных балок и скрылся в зияющем подъезде. Пингвин ошалело поднялся на ноги. Его нос отваливался от боли и ронял частые горячие капли. Пингвин вытащил из куртки пистолет, неуклюже перелез через балки и, не обращая внимания на сдавленные протесты соратника, бросился в подъезд.
