– Сумка. Ты держишь ее так далеко от себя, – сказал он, – но я не думаю, что она на тебя нападет.
– На. – Кортни бросила сумку перед ним. – Сама ее я открывать не буду. Я нашла ее возле твоей мертвой змеи.
– Не упоминай про эту чертову гадину, – гневно воскликнул он. – Я бы с удовольствием прикончил ее еще раз.
– Да уж, – сочувственно кивнула она, а потом опустила взгляд. – Я… я прошу прощения за то, что не сдержалась, Чандос. Я сказала тебе непростительные вещи.
– Не бери в голову, – ответил он, поднимая сумку и открывая ее. – Ага! – радостно воскликнул он, доставая из сумки какое-то пожухлое растение с корешками.
– Что это?
– Змеевик. Эх, если бы я вчера им воспользовался. Но лучше поздно, чем никогда.
– Змеевик? – с сомнением повторила она.
– Надо растолочь его, добавить соли в получившийся сок, и наложить на укус. Это одно из лучших лекарств от змеиных укусов. – Он протянул растение ей. – Поможешь?
Кортни взяла растение.
– Ты знаешь, кто его ставил, да?
– Да.
– И кто же?
Он смотрел на нее так долго, что Кортни уже решила, что он не будет отвечать. Но он наконец ответил.
– Мой друг.
Кортни оторопела.
– Но почему этот друг не мог пройти дальше и передать мне это растение? Он бы объяснил, что с ним делать.
Чандос вздохнул.
– Он не мог объяснить тебе, что с ним делать. Он не говорит по-английски. И если бы он приблизился, ты бы, наверное, убежала.
– Он индеец? – Она произнесла это скорее как утверждение, чем как вопрос, потому что догадалась: их гостем был индеец. – Прыгающий Волк?
Чандос нахмурился.
– Похоже, я и правда много болтал.
– Ты разговаривал со многими разными людьми. Ты всегда говоришь во сне?
– Проклятие, откуда мне знать?
Резкий ответ отбил у Кортни охоту продолжать разговор. Она приготовила противоядие и вернулась с ним к Чандосу.
– Перевернись, пожалуйста, на живот.
– Нет. Дай мне.
– Я сделаю это! – Она зашла ему за спину. – Вчера ты и так натворил дел, когда пытался сам себя вылечить… Хотя, могу добавить, этого можно было избежать.
– Я, кажется, не просил мне помогать.
– То есть ты предпочел бы умереть, лишь бы не прибегать к моей помощи?
Он не ответил. И вообще больше ничего не сказал. Кортни это задело. После всего, что она сделала, он мог бы проявить хоть немного благодарности.
– Твой друг все еще где-то рядом, Чандос?
– Ты хочешь с ним познакомиться?
– Нет.
Он устало вздохнул.
– Его тут нет, если тебя это беспокоит. Но он скорее всего вернется проверить, как я. Только ты не увидишь его, Кошачьи Глаза. Он знает, какая ты пугливая.
– Я не пугливая, – с каменным выражением, произнесла она. – Откуда ему знать?
– Я сказал ему.
– Когда?
– Какая разница?
– Никакой. – Закончив с его ногой, она обошла его, чтобы видеть лицо. – Я просто хочу знать, зачем он преследует нас. Это его я видела в тот раз, да? Сколько еще ночей он подкрадывался…
Ее глаза раскрылись шире, когда она представила себе, что он мог видеть.
– В ту ночь он не приходил, Кошачьи Глаза, – мягко успокоил ее Чандос, угадав ее мысли. – И он не преследует нас. Просто так вышло, что нам нужно идти в одном направлении.
– Но если бы не я, ты поскакал бы с ним? Да, конечно. Не удивительно, что ты не хотел брать меня с собой.
Брови Чандоса сомкнулись над переносицей.
– Я уже рассказывал тебе, почему я не хотел.
– Да, рассказывал, – холодно повторила она. – Прости меня за то, что я больше не верю и половине твоих слов.
Вместо того, чтобы попробовать переубедить ее (на что Кортни в душе надеялась), Чандос замолчал. Кортни одновременно хотелось и плакать, и кричать на него. Но она не сделала ни первого, ни второго. Расправив плечи, она развернулась, собираясь уходить.
– Я иду на реку мыться. Если не вернусь через несколько минут, считай, что я встретилась с твоим другом и лишилась чувств.
Чандос смотрел, как Кортни разогревает похлебку, которой весь день пыталась насильно его накормить. Вечернее солнце играло с ее волосами, расцвечивая густые пряди золотистыми бликами. Ему казалось, что он может любоваться ею бесконечно. Он понимал, что заслужил наказание, ведь нехорошо обошелся с нею, со своими Кошачьими Глазами. Но он не мог вести себя иначе. Она была не для него. Если бы Кортни узнала о нем все, она бы это поняла. Если бы ей каким-то образом стало все известно, говорил он себе, она смотрела бы на него со страхом.
Сейчас же в ее глазах он видел огонь и ярость обиженной женщины. Если бы только ее злость перестала подпитывать его мужскую гордость… Но нужно было признать – ее реакция ему нравилась. Если бы она приняла его притворное безразличие, ему было бы очень неприятно. Но Чандос видел, что пренебрежение с его стороны выводит ее из себя, и это его радовало.
Он не хотел становиться тем, кто лишит ее девственности. Он изо всех сил старался, чтобы этого не произошло. Но, проиграв эту битву с самим собой, сделав Кортни своей на одну волшебную ночь, он решил, что огонь вожделения погаснет. Как же он ошибался. Стоило ему увидеть, как она моется в реке, и все принятые им решения пошли прахом.
