Это дикое сердце полностью

Она работала в салуне, потому что именно там кипела жизнь. Там случались перестрелки и драки – притом многие затевались из-за нее. Калида упивалась этим и была по-настоящему счастлива, когда ей удавалось стравить двоих мужчин или увести мужчину у другой женщины, чтобы затем наблюдать за следовавшей после этого драмой. Калида никогда не останавливалась на полпути и всегда добивалась желаемого.

Теперь она была вне себя от злости. Gringa[17] не дала ей тех ответов, которые она хотела услышать. И, похоже, не особенно расстроилась, узнав, что у Чандоса есть другая женщина.

Может, между Чандосом и gringa ничего не было. Могло ли такое быть? Возможно, их поцелуй на глазах у Мамы ничего не значил. Но Калида убедила себя, что между Чандосом и Кортни что-то произошло. Калида знала, что он никогда раньше не путешествовал с женщиной. Чандос был одиночкой. Именно это, а еще окружавшая его аура опасности так привлекали ее в Чандосе.

Она знала, что Чандос стрелок, но также не сомневалась в том, что он преступник. Она никогда его об этом не спрашивала – просто была уверена, что это так. Преступники возбуждали Калиду больше всего на свете. Их пренебрежение законом, их непредсказуемость, их опасная жизнь. Многие из них, находясь в бегах, проезжали через Аламеду – как правило, чтобы скрыться на Индейской территории. Она знала многих бандитов, со многими переспала, но Чандос не был похож ни на кого из них.

Он никогда не говорил, что любит ее. Никогда не пытался одурачить ее словами. Ей никак не удавалось его обмануть. Если он говорил, что хочет ее, он хотел ее. Если она пыталась повысить ставки, чтобы возбудить или разжечь его ревность, он уходил.

Именно его безразличие интриговало ее и делало доступной для его ласк, когда бы он ни появлялся в городе, независимо от того, с кем еще она спала или кого добивалась в этот момент. И Чандос всегда приходил к ней. Кроме того, он останавливался в доме ее матери, что было удобно.

Чандос не любил гостиницы, и в первый же раз, когда появился в Аламеде, уговорил Маму сдать ему комнату. В отличие от других мужчин Калиды Маме он понравился. А с тех пор, как братья Калиды выросли и оставили родительский кров, в доме как раз пустовали их спальни. Мама знала, чем занимались по ночам Чандос и ее дочь. Калида приводила к себе и других мужчин, даже Марио, но Мама давно отказалась от попыток ее изменить. Дочь всегда поступала по-своему и не желала меняться.

И вот мужчина, которого она считала безраздельно своим, привез в город другую женщину и попросил ее Маму присмотреть за ней! Что за наглость!

– Что зажгло эту искру в твоих глазах, chica[18]?..

– Этот… этот… – Она замолчала, задумчиво глядя на Марио. И вдруг улыбнулась. – Неважно. Дай-ка мне виски, прежде чем я пойду работать… только не разбавляй водой.

Она пристально следила за тем, как он наливает ей напиток. Марио, ее дальний родственник, приехал в Аламеду с ее семьей девять лет назад. Семье пришлось сменить несколько городов, в которых нетерпимо относились к мексиканцам, пытающимся вести собственные дела. Аламеда, расположенная дальше к северу, была терпимой к мексиканцам. Всем нравилась стряпня Мамы, поэтому никто не возражал, когда Марио открыл салун напротив ее ресторана. Салун имел успех, потому что выпивка у Марио была хорошего качества и дешевле, чем у его конкурентов.

Марио был любовником Калиды, когда та проявляла великодушие. Будь его воля, он мигом женился бы на ней, как и многие другие мужчины, но Калида не хотела замуж. Разумеется, Марио был ей ни к чему. Он был довольно смазлив, с бархатистыми карими глазами и тонкими усиками, делавшими его похожим на испанского гранда. Его тело бугрилось мускулами. Но в глубине души Марио был трусом. Он ни за что не стал бы сражаться за нее.

Когда Марио протянул ей стакан виски, Калида одарила его улыбкой. В ее голове созрела идея, сулившая множество возможностей.

– У Мамы живет одна гостья, красивая gringa, – сказала она с небрежным видом. – Но Мама не знает, что она puta.

– А ты откуда знаешь?

– Она призналась, что собирается оставаться в нашем доме только до тех пор, пока не вылечит раненую ногу. Потом она переедет в дом Берты.

В Марио разыгралось любопытство. Он часто бывал в борделе у Берты, хотя его принимали лишь несколько девушек. Новая шлюха будет пользоваться большим спросом, особенно красивая. Впрочем, подумал Марио, он будет последним в ее постели.

– Думаешь рассказать матери? – поинтересовался он.

Калида, раздраженно поджав губы, пожала плечами.

– Не вижу смысла. Она дружелюбная, эта gringa, разговорчивая, и… и на самом-то деле мне ее жаль. Не представляю, каково это – хотеть мужчину и не иметь никого под рукой. Но уж это ее трудности.

– Это она тебе сказала?

Кивнув, Калида склонилась над стойкой бара и понизила голос до шепота.