Мне скучно, говорит Дюк. Давай поиграем. Как будто мы спасаем мир. Или что-нибудь в этом роде. Как будто мы члены команды спасателей, у которых всего пятнадцать минут времени, чтобы обезвредить атомную бомбу, иначе взорвется весь Манхэттен. Он опускается на колени рядом со мной и осторожно отворачивает тяжелую черную металлическую крышку от тяжелого черного металлического ящика. У него чемоданчик, который ему идет; может быть, поэтому он его и носит. Он поворачивается ко мне и сует мне в руки пассатижи. Сейчас ты должен перекусить проволоку. Синюю или красную. Сам знаешь. Синюю или красную. Что ты делаешь? Он издевательски ухмыляется и вытаскивает из нагрудного кармана комбинезона сигарету. Здесь жарко. По потолку проходят трубы отопления. Дюк ухмыляется. Он швыряет свою недокуренную сигарету на пол и забирает у меня пассатижи. Наше время истекает, бэби, говорит он мне глупым и явно не своим голосом. Он прав. Красные цифры на дисплее двигаются к нулю. Дюк перекусывает пассатижами красную проволоку. Ничего не происходит.
Что ты делаешь, Дюк, спрашиваю я Дюка. Я играю в ничегонеделание. Он сидит рядом со мной на полу перед моим музыкальным центром и курит с закрытыми глазами. А что, по-твоему, я должен делать? Я не знаю, говорю я. Ведь все что-то делают. Так принято — что-то делать. Да, но для меня это лишнее. А что ты сам делаешь? Я не знаю, все что угодно, говорю я. Как дела у Зои? Делает все что угодно, говорит Дюк. Он открывает зажигалкой пиво, хватает журнал и лениво перелистывает страницы. Я встаю и иду на кухню, чтобы тоже взять пива. Замечаю, что цветок на подоконнике совсем завял. Заставляю себя угостить его водой. Не похоже, чтобы он очень обрадовался. Открываю пиво и возвращаюсь в комнату. Дюк читает и курит. Что ты читаешь, спрашиваю я его — надо же что-то спросить. От издателя, говорит Дюк. Читатели «Принца» молоды, преуспевают, хорошо одеты и полны оптимизма. Судя по результатам опроса. Этого-то я и боялся. Он небрежно бросает журнал в стену; шлеп — шлепается тот. Я спрашиваю себя, что же это были за вопросы. Выбери один из вариантов? Вы одеты хорошо: — да — нет — возможно? Или, скорее: как вы одеты? Хорошо — плохо — безобразно — не знаю? Не бери в голову, Дюк. Ты целевая группа, говорю я. Так что мне теперь — стреляться, что ли, говорит Дюк. Он роется в моих дисках, ставит «Mellow Gold» и подпевает. Поет он не очень хорошо, но это неважно.
Давай поиграем, что мы влюблены, говорит Дюк. Ты тоже должен участвовать. Он сидит в машине на заднем сиденье и тискает Зою. Кажется, ей это нравится, ему тоже. Сабина сидит рядом со мной, откинулась назад, босые ноги лежат на приборной доске. Ноги у нее красивые. Приходится следить, чтобы своими ногами она не отвлекала меня от дороги. Почему-то мы слушаем «Stop making sense», причем довольно громко, — понятия не имею, чья это кассета. Волосы Сабины развеваются от ветра, который влетает в открытое окно, ей идет, и она это знает. Ветер теплый. Давай играть, что мы едем с женщинами, которых любим, куда-нибудь на озеро, кричу я Дюку на заднее сиденье, но он меня не слышит. Он слишком занят тисканьем. Он лежит рядом со мной в траве, а Зоя лежит у него в руках. Сабина не лежит у меня в руках, она плавает где-то в озере. Я встаю и иду к берегу. Солнце опустилось совсем низко, оно уже красное и вот-вот скроется за деревьями. Комары тучами летают над камышами. Камыш шумит, как шумит камыш на ветру. А вообще-то тихо, большинство людей уехало. Хотя так и так большинство людей лежало на траве на противоположном берегу, — наш берег обычно более пустой, из-за деревьев он не такой солнечный. Но это неважно. Лето, думаю я. Я думаю о том, как раньше ловил головастиков. Но сейчас не сезон, думаю я. Бреду через камыши в воду. Камыш шумит, как шумит камыш на ветру. А так всё тихо, и вода прохладная. Покой, думаю я. Сабину не видно. Ничего страшного, где-нибудь ведь она есть. Прохладная вода касается моего теплого живота. Фу, говорю я воде. Потом окунаюсь с головой и делаю пару гребков.
