Эфир закончился – Джек уже ждал меня. «Какого черта ты ляпнул про ядерный удар по Китаю на проигрыше Андре Костеланетца[76]?» – спросил он. Я не мог понять, что не так, мне все это казалось в порядке вещей. «Пойдем бахнем по пивку, – предложил Джек. – Хочу кое-что тебе рассказать».
Я услышал от Джека нечто радикально отличавшееся от того, что мне внушали с детства. Например, что правых интересовали вещи, а левых – люди. Что правые защищают собственность и права собственников, а левые борются за гражданские права и права человека.
Джек открыл мне глаза на Кастро, который недавно сверг кубинского диктатора Батисту. Джек бывал на Кубе, когда служил в морской пехоте, «еще один ирландский консерватор правого толка» (как и я). Но, когда вернулся туда после революции, Кастро произвел на него очень сильное впечатление. Джек даже брал у него интервью, когда тот приезжал в Бостон, – одно из первых англоязычных интервью, которые Кастро дал в США.
До меня стало доходить, какую искаженную картину мира рисовали мне католическая церковь, ирландское окружение, моя мать, вся наша семья, очарованная Херстом. Осознание произошло стремительно – будто обухом по голове дали. Ну конечно, я ведь и сам так считал! Конечно, я за обездоленных! Конечно, это они угнетают меня – говнюки из правого крыла, захватившие бизнес! Спасибо Джеку, он первым открыл мне глаза.
Мы начали ходить в кафе «Погребок» на Хаустон-стрит, там наливали спиртное, хотя в Форт-Уэрте царил сухой закон. В белом протестантском Коровьем городе посреди Техаса кучка битников в круглосуточном кафе, незаконно торговавшем алкоголем, ходила по лезвию ножа. (Один фрик приходил туда в одеяле, с орлом на плече. С орлом, мать твою!) Это были лузеры Коровьего города. Типажи по-своему интересные. Иллюстрация к новому взгляду на мир.
Однажды вечером мы с Джеком стали вспоминать миниатюры, которые разыгрывали дома: два придуманных нами ирландца болтали без умолку и импровизировали на ходу. Как все хохотали – искренне, по-настоящему. С этого все и началось. Это была отправная точка. В первый раз в жизни я осознанно пытался рассмешить совершенно незнакомых людей. Ни с чем не сравнимое чувство. Ни с чем. Почти полвека прошло, а оно так же волнует.
Мы так и ходили в «Погребок», продолжая смешить завсегдатаев. И чувствовали себя все увереннее. Успех объяснялся отчасти тем, что мы были популярными в городе радиоведущими. Но и кураж нельзя сбрасывать со счетов. «Погребок» стал нашей школой, нашей лабораторией. Мы были хозяевами положения. Нам удалось создать экспрессивный сценический дуэт, который так и нарывался на неприятности.
