Не стану утверждать, что это было остро, смело, рискованно, социально значимо и так далее, не об этом мечтал бунтарь и аутсайдер, куривший траву. Зато сработало.
«Шоу Мерва Гриффина» было синдицировано, чем и отличалось от других программ сетевого телевидения. Поэтому, хотя фактически оно было ничуть не «свободнее», чем любое другое развлекательное телешоу, бремя согласования материала не ложилось целиком и полностью на продюсера и съемочную группу, а распределялось по всей сети станций, которым приходилось ждать решения не менее двух недель. Отсюда – меньше страхов, меньше напряжения. Да и персоналу спокойнее. Мерв не был таким же полноправным хозяином эфира, как Пар[129] или Карсон в своих шоу. А Маленький театр на Западной 44-й улице, где в первые годы снималась его программа, казался самым подходящим местом, где так легко воссоздавалась дружеская обстановка живых концертов. Тут царила гораздо более располагающая атмосфера, чем в телестудии среди бездушной техники: ощущалась та теплота, которую можно было принять за свободу. Как минимум свободу слегка сплоховать или в чем-то облажаться, а потом обернуть все это в шутку.
Все стремились попасть на «собеседование» к Гриффину – первый шаг на пути к самому шоу: вы приходите и рассказываете продюсеру или кастинг-директору (например, легендарному Тому О’Мэлли), что собираетесь показать, если вас пригласят на съемки.
Мы с Ричардом Праером работали в «Оу гоу гоу» примерно в одно и то же время. Но собеседование у Гриффина Ричард прошел первым, в начале 1965 года. Моих номеров они еще не видели. Пообщавшись с Ричи, Том О’Мэлли пришел посмотреть на меня и тоже пригласил на прослушивание. К тому моменту, когда оно состоялось, Ричард уже появился в первом шоу. А пока я успел сняться в первый раз, у Ричарда уже было два эфира. И так далее. Я никак не поспевал за Ричи: на неделю или месяц, но он всегда опережал меня в карьерном продвижении. Это длилось годами, я отставал от него с альбомами, премиями «Грэмми» и специальными телешоу, пока наконец не обогнал, первым добежав до инфаркта.
Для меня «Шоу Мерва Гриффина» – очень важный этап, хотя это было не самое раскрученное, несколько странное синдицированное ток-шоу, над ведущим которого смеялись, явно недооценивая его. Все, чего я добился потом, начиналось здесь. Тогда, в июле 1965 года, я показал «Сержанта-индейца». Мой юмор оценили. Я не выиграл главный приз – приглашение на диван к Мерву. Но всему свое время. Стоит ли уточнять, что Ричи на этом диване уже побывал.
Сразу после шоу мне предложили записать еще три номера. Готового у меня ничего не было. Разве что какие-то сшитые на живую нитку пародии на рекламу, но их не хватило бы даже на пять-шесть минут. Предстояло хорошо попотеть. Но как в школе я любил до последнего откладывать домашние задания, так и тут. Кончалось все тем, что за день до съемок я спускался из нашей квартиры на шестом этаже, куда мы наконец сбежали год назад, на второй этаж, где жила мать. Садился за кухонный стол, за которым всего несколько лет назад корпел над тетрадками, и набрасывал текст для завтрашних съемок. Из двухминутной заготовки я делал репризу на пять-шесть минут. Это стоило мне немалых нервов, потому что проверить новый материал мне было не на ком, кроме самого себя. Чутью своему я доверял и ощущал разницу между тем, что должно сработать, и тем, что никуда не годится. Случались, конечно, и ошибки, но в целом интуиция меня не подводила.
В одном из своих скетчей я пародировал ведущего хит-парада «Топ-40». Придет время, и у комиков это станет чем-то вроде клише, но тогда никто еще такого не делал. Пригодился мой личный опыт. Я показал этот монолог на втором шоу Мерва, легко удлинив его, потому что я играючи придумывал названия новых дурацких групп и их не менее дурацких песен. Плюс скорость: мой Вилли Вэст с радио «Потрясный алконавт» строчил как из пулемета.
