— Я не собираюсь рисковать понапрасну, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Если что случится со мной, кто будет тебя защищать, пока я воскрешаюсь?
Лара молчала. А затем, немного придвинувшись ко мне, прошептала:
— Алистар… я хотела кое-что сказать…
Она была уже опасно близко. Глаза — сияющие, губы чуть приоткрыты… сердце у меня в груди застучало, как барабан. Всё во мне кричало: «Поцелуй её!» Но я понимал, что нельзя.
— Я тебя внимательно слушаю, — с трудом выговорил я, ловя каждое её движение взглядом.
Лара открыла рот… но потом, будто одумавшись, отстранилась.
— Прости. Я…
И тут, как по команде, за нашими спинами раздался знакомый разочарованный вздох «спящей» воительницы.
Поутру мы вернулись к повозке и, отыскав Рэна, выдвинулись в обратный путь к Эвандару. За три дня пути многое успело перемениться… или, по крайней мере, так казалось.
Бекки, восседая с ворчливым видом, сокрушалась на тему того, что, кроме ржавого гоблинского хлама, ей не досталось ничего ценного. Хотя именно она первым делом обнаружила механизм, открывающий проход к саркофагу. Лудо занялся делом и всю дорогу наставлял Элизу: разбирал её удары, критикуя за излишнюю резкость, предлагал отточенные приёмы, которыми, по его словам, «можно не просто поцарапать врага, а отрубить ему ноги по самую голову».
Волк завёл долгую беседу с Рэном, пересказывая ему наши подвиги с таким видом, будто это была одна из его баек про юность. Рэн, похоже, получал от рассказа искреннее удовольствие.
Лара же… избегала моего взгляда.
Это было странно. На привале она выбрала дежурство с Элизой, ни разу не посмотрела в мою сторону и на любые мои попытки заговорить отвечала коротко, будто боялась сказать мне какую-то тайну. Я что-то сделал не так? Сказал что-то лишнее в ту ночь? Или, наоборот, не сказал того, что она ждала?
Меня это волновало больше, чем тряска в повозке. Хотя, если честно, за эти дни я к ней привык. Всё чаще в голову приходили мысли о местной инженерии — неужели никто до сих пор не додумался использовать пружины или мягкие подкладки для сидений? Местным явно не хватает хотя бы парочки инженеров с Земли. Они столько всего успешно заместили при помощи магии, но ничего не сделали с транспортной системой? Это странно.
На одном из привалов, пока Лара и Элиза болтали у костра, я остался с Лудо и провёл с ним, пожалуй, самый полезный разговор за весь поход. Гном, несмотря на свою угрюмость, оказался отличным наставником. Он дал мне пару дельных советов о построении стойки, углах атаки и использовании щита не только как преграды, но и как оружия, а то «чего это ты им машешь, как тарелкой». Простые вещи, о которых я почему-то не додумался самостоятельно.
До Эвандара добрались за те же три дня. Расплатившись с Рэном и поблагодарив его за работу, мы направились в Палату Исследователей. Не успели даже подать отчёт, как нас встретили с новостью: «Мы уже знаем о вашем успехе». У меня внутри что-то дёрнулось. Откуда? Как? У них что, собственная шпионская сеть? Или волшебный мессенджер на магических свитках?
Получив оплату, мы отняли затраты — транспорт, зелья, провиант — и поделили оставшееся между собой. Вышло не так уж много, но куда интереснее была сумма от продажи найденных побрякушек. Сто пятьдесят золотых за ожерелья и кольца! Копьё и магическое ожерелье оставили для дальнейшего изучения. Их свойства нам ещё предстоит узнать.
Получив такую сумму я задумался. Удивительно как устроены местные монеты. Каждая — крохотный идеальный кружочек с гравировкой ветвистого дерева по обеим сторонам. Размер — не более полутора сантиметров, толщина — с два миллиметра. Ни одной сколы, ни зазубрины. Как они их чеканят — загадка. Даже современным прессам в реале такое под силу не всегда. Да и золото, вроде как мягкий металл, а эти, как титановые.
После всех дел мы решили разойтись по домам. Отмыться, переодеться, привести себя в порядок. Вечером договорились собраться в таверне — всё-таки первый серьёзный поход завершён, надо отметить.
По дороге в гостиницу мы с Ларой заглянули в лавку и купили себе новую одежду. Простую, но удобную. Без кожаных накладок, без запаха пота и крови.
В номере, как водится, я первым делом уступил Ларе душ.
— Иди, я пока вещи разложу, — сказал я, стараясь звучать максимально безразлично.
Внутри же происходило нечто странное. Какая-то часть меня, та самая, за которую мне стыдно, вдруг решила, что фраза «можно я потру тебе спинку?» была бы «отличной и уместной». Уместной, да. Как кирпич по голове. Хотелось дать себе пощёчину за такую мысль.
Я вздохнул и уселся на край кровати, дожидаясь, когда Лара выйдет. Интересно, смогу ли я сегодня понять, что у неё на уме… мы так нормально и не поговорили по душам с той самой ночи.