На экране за его спиной загорелось изображение. Огромное устройство, похожее на футуристичный саркофаг.
— Это — Капсула Виртуального Моделирования, или К. В. М… Именно через неё вы подключитесь к Артее. Внутри — сенсоры, интерфейсы, и система полной нейроиммерсии. Когда вы войдёте в капсулу, ваше сознание будет полностью перенаправлено в виртуальное тело. Сон и отдых будут происходить внутри системы. Ваш мозг сможет полноценно отдыхать, даже не отключаясь от Артеи. Тем не менее, при желании, вы сможете делать перерывы. Мы не будем ограничивать это — нам важно наблюдать ваши естественные паттерны поведения.
Это всё звучало настолько необычно, что почти казалось фантастикой. Спать в игре? Да это же не технология современности, а какой-то отрывок из фантастического романа или фильма нулевых годов. Я сяду в капсулу, в мою шею воткнётся шип, я смогу останавливать пули силой мысли, а ещё смогу летать. А ещё за мной будут гоняться злые агенты в чёрных классических костюмах.
Ладно, шутки в сторону. Должен признать — возможность спать внутри игры звучала даже заманчиво.
— В Артее вы будете ощущать абсолютно всё, — продолжал Рябинский. — Это касается как вкуса пищи, так и физической боли. Ваше реальное тело не пострадает, но мозг воспримет всё, как по-настоящему. Так что прошу быть максимально осторожными. Любая еда в Артее принесёт пользу только вашему аватару, реальное тело нуждается в пище. Поэтому не стоит забывать и про питание в реальности. Но и про аватар не забывайте, от голода он тоже может умереть.
Он говорил спокойно, будто описывал не шокирующую натуральную симуляцию, а инструктаж по технике безопасности на школьной экскурсии.
— Конечно же, это фэнтези-мир: магия, мечи, гильдии, кузнецы, монстры и прочее. За уникальностью в сеттинге мы не гнались — наш упор сделан на реализм ощущений, а не на архитектуру мира. Скоро вы сами всё увидите.
— Боль… прям как настоящая? И умереть можно? — хрипло спросил старик, сидевший ближе всех к выходу. Голос у него дрогнул.
— Ну, только если вас разорвут гоблины, чего испытывать не советую, — усмехнулся Рябинский, явно не особо стараясь быть утешительным. — А если серьёзно, то да, боль реальна. Но после смерти вы просто переродитесь в выбранной точке: в городе, деревне, таверне. Без ущерба для вашего тела. Если не хотите боли — станьте ремесленником или купцом.
Пока Рябинский говорил, я чувствовал, как в груди копится тревожное волнение. Мысль, проскочившая в голове, не отпускала:
Но я не задал вопрос. Никто не задал. Мы все молчали. Каждый, кто сидел в этой аудитории, понимал — точка невозврата пройдена.
Старик поёрзал. Отец Кости задумчиво потёр подбородок. «Серая мышка» нервно теребила край рукава. Даже домохозяйка, казалось, начала сомневаться, не лучше ли было остаться дома с котлетами.
— Если вопросов нет — выдвигаемся, — коротко сказал Рябинский. — Аудитория нужна следующей группе.
Мы встали и последовали за ним. Прошли не к главному входу, а свернули вглубь коридоров. Чисто, стерильно. Камеры наблюдали за нами, как безмолвные глаза. У выхода нас уже ждали.
Там стояли трое: жуткие мордовороты в форме. Даже не охрана, скорее… рэкетиры из боевиков нулевых. Каждого из нас провели через рамку и обшарили детекторами. Быстро, но внимательно. Вряд ли кто-то решился пронести телефон, но если бы даже и решился — шанс не сработал бы. У этих парней было чутьё. Хорошо хоть не залезли фонариком в жо… ну ладно, нас не раздели даже.
Когда закончили с проверками, нас вывели через чёрный ход.
На заднем дворе стоял небольшой автобус с полностью затонированными стёклами. Не просто затонированными — заглушёнными напрочь. Ни одного луча света внутрь. А внутри — перегородка между салоном и кабиной водителя. Даже не поговорить. Не увидеть маршрут. Не услышать диалог.
Никого не усыпили. Нас не связали. Мы сами сели, по очереди, без слов. Словно под гипнозом. Или, может, всё это и было частью гипноза?
Внутри — обычный салон. Кресла. Свет. Никакой музыки. Только шелест одежды и звуки расстёгивающихся курток. Кто-то начал говорить. Костя болтал с «серой мышкой», или, точнее, пытался. Его отец перебросился парой слов с домохозяйкой. Старик, пытался заговорить со мной.
Я представился — по привычке. Игорь. 28 лет. Программист. Геймер. Потом замолк и снова ушёл в себя.
Я прокручивал в голове всё услышанное. Все условия. Все странности. Затонированные окна. Капсула, похожая на саркофаг. Боль. Магия. Игра, которую нельзя отличить от реальности. Сон в игре. Сколько прошло врмени? Час? Два? Не знаю, часов не было, а я слишком глубоко ушёл в мысли. Автобус остановился. Двери, наконец, открылись.