Это была знакомая обстановка. Подрик нога за ногу поволокся к своему костру, хмурясь, уселся на бревно, обнял колени и уставился в одну точку. Феи по одной извинялись поклонами и исчезали. Махнув синим хвостом, свернулась напротив совсем уж не страшная белка. До конца его первого самостоятельного дозора оставался последний час.
На шаги Подрик даже не повернул головы, сосредоточенно всматриваясь в пламя.
— Извини, — раздался почти у уха голос Эндиры Сэнд, — Хаги сказала, у тебя были какие-то неприятности… из-за ее шутки. Ну, с грибами. Прости, что не сказала…
Он промолчал.
— Я не думала, что будут проблемы какие-то. Думала, ты сразу к нам придешь. Или мы к тебе с ребятами. Ее вот теперь лорд Тормунд ругает.
Подрик фыркнул, не поворачивая головы:
— Он не лорд.
— Большие неприятности у тебя?
— Никаких. Так, недоразумение.
Он не стал ничего пояснять — язык просто не поворачивался. Веселый треск пламени успокаивал. Одинокая крошечная пламенная фея все так же выплясывала на занимающихся дровах. Прищурив глаза и глядя сквозь нее, Подрик думал. Оказалось легко и просто — думать, вникать в логику событий, все стало ясно и близко, головоломка собралась, все элементы встали на свои места. Он вышел из передряги живым и невредимым, королю Джону не придется рубить ему голову, а леди Бриенна отвлечена на перевоспитание сира Джейме. Все обошлось.
Да, рассуждал сам с собой в уютной теплой тишине Под, еще предстоит одолеть Иных, построить Стену заново, вернуть солнце на небо и пересмотреть все, что было известно прежде, но на сегодня — все, все обошлось, и мир жив. Мир устоял.
Мир, непонятный, нелогичный, и в лучшие времена полный тройных смыслов и секретов; на который он был обижен едва ли не с самого рождения, но который так отчаянно любил и вовсе не желал покидать.
Даже белка больше не смущала. Даже моргающий большими умными глазами сугроб напротив — ах, это оказался Призрак, очевидно, бросившийся на выручку Нимерии, а затем отправившийся побираться по кострам дозорных.
— Подрик, — нежный голос Эндиры Сэнд зазвучал почти у уха.
— Что.
— А тебе тоже Тенна Хаги больше других девушек в их лагере нравится?
Глаза у Эндиры были черные, как спелые маслины. Огненные феи и их танец отражались в них. Подрик открыл рот, чтобы высказаться, взмахнул рукой — из рукава выпал мешочек, что подозрительная старуха вручила ему. Слова не шли на ум. Оставалось только чуть прикрыть глаза, чтоб не было страшно и потянуться к близкому живому теплу, надеясь, что оно не оттолкнет и не отвергнет.
Оно замерло, трепеща в неуверенности и опаске; но дальше с его головы упала шапка, Призрак укоризненно заворчал из сугроба, а глаза-маслины приблизились, пока не заняли собой всю ночь, всю Зиму и все мечты.
Когда Эндира Сэнд ответила на его поцелуй.
Феи разлетелись вместе с искрами от костра. Призрак, ворча, убрался прочь, поджав хвост, бормоча что-то едва слышно о «неугомонных человеках». Куда делась белка, Подрик Пейн так и не узнал.
Да и, право сказать, в тот оставшийся час дозора Подрику было, чем заняться.
the end
========== Прежде, чем нас разбудят ==========
Комментарий к Прежде, чем нас разбудят
флафф
Их вдалбливали в Бриенну Тарт с рождения. Они были безжалостно попраны в первое ее столкновение с миром мужчин и войны. И пали в первые сутки рядом с Джейме Ланнистером.
Правила приличия.
Но, подобно Белым Ходокам и леди Бессердечной, они воскресли Зимой. За Стеной. Стоило обрести что-то посерьезнее валирийской стали, чтобы расправиться с ними окончательно.
Итак, в минуту, когда эти приличия были нужны менее всего, они восстали из мертвых, и так начался для Бриенны путь в Зимнее Братство.
*
Как водится, поворотным пунктом стала принадлежность Тартской Девы к женскому полу.
Джон Сноу мог быть талантливым лидером, но он один совершенно не мог справиться с хозяйственной частью большого лагеря. Одичалые, прекрасно управляющиеся с продолжительной жизнью в столь жестоких условиях, предпочитали хаотичный быт, и вплоть до налетчика Манса вовсе не пробовали мирно сосуществовать друг с другом. С присоединением к ним разномастных воинов с юга хаос усугубился в сотни раз.
Поначалу — когда мертвецы прорвались сквозь Стену и устремились на юг, сметая все живое на своем пути — охватившее всех вестероссцев отчаяние мешало вести настоящую войну с Королём Ночи. Но, когда драконы Дейенерис Таргариен и ее дотракийцы и Безупречные истребили значительную часть опасности на юге и погнали оставшихся Ходоков на Север, Зимнее Братство и воспрянуло.
Как и сам Джон Сноу, в какой-то момент оказавшийся в тени грозной драконьей Королевы.
На Севере драконы оказались почти бесполезны. И командовать королю Сноу приходилось не дотракийцами и Безупречными, а тремя десятками малых племен и народов, не считая еще более мелких кланов из каждого.
И у каждого из народов и народцев было свое, уникальное представление о границах нормального.
…
На фоне столь масштабных событий, как спасение мира, попытки соблюсти приличия кажутся гротескной шуткой.
