— Есть еще, блядь, опыт в постели. С разными женщинами. Решительность. Уверенность в себе. Возраст. Отсутствие седины в волосах. Две руки, — это почти удовольствие, смотреть, как корчится Хромой Лев, — и хрен, моложе твоего, на — напомни, сколько лет? Длиннее на — дюйм? Два?
— Пошел ты, — бормочет Ланнистер. Ну надо же, сама оскорбленная Дева.
Бронна мучила бы совесть, но он слишком устал, болен и зол. И он не устает подогревать ревность Джейме новыми и новыми наблюдениями. В конце концов, он и сам почти готов поверить, что между Бриенной Тарт и Сандором Клиганом действительно что-то есть.
Во-первых, они долго говорят, стоя от всех в отдалении. Во-вторых, Сандор Клиган часто сопровождает Тартскую Деву по ее нуждам, неотлучная грозная тень, распугивающая строящих планы одичалых. И, конечно, последней каплей становятся носки, которые Бриенна все-таки связала и преподнесла Псу.
Над лагерем Ланнистеров сгущается тьма. Джейме потух и посерел, шляется неприкаянным призраком вдоль костров, тоскливо глядит на Бриенну, пыхтит что-то в сторону короля Сноу и явно ненавидит Пса.
— Пора с этим что-то решать, тебе не кажется? — вынужден Бронн однажды утром остановить Сандора, когда тот, зевая, выползает из какого-то своего угла в сторону полевой кухни. Тот лишь уставился на рыцаря-наемника непонимающе.
— Ты, блядь, о чем?
— Какие у тебя намерения в отношении леди Тарт? — Бронн совсем не хочет звучать, как старый дядюшка-ханжа, но получается именно так. Клиган только моргает еще несколько раз, душераздирающе зевая, да так, что едва не вывихивает заросшую неопрятной черной бородой мощную челюсть:
— На хрен, чего надо-то?
— Леди Бриенна. Где она. Что у тебя с ней было.
— Спит еще, вроде, — бурчит Пёс относительно миролюбиво, почесывая могучую грудь, — умоталась вчера, ха.
На обгорелом лице сложно прочитать какие-то внятные эмоции, но Бронну кажется, это гордость сквозит в голосе Пса.
— То есть, все серьезно.
— Серьезнее некуда, блядь, — важно кивнул Клиган, потягиваясь и кряхтя, — ты знаешь, какая она сильная? Показать, что со мной как-то сделала? Ее заломать не так-то просто.
— У вас это давно? — Бронн разинул рот, чувствуя одновременно восторг от открытия, и одновременно — вину за него; бедный Ланнистер, храни его Воин, изведется.
Клиган тяжело вздохнул.
— С первого же, блядь, взгляда. Я как раз путешествовал с мелкой сучонкой Старк…
— Настолько давно?
И Бронн, и Клиган обернулись. Насупившийся Джейме, бледный и злой, сверлил Пса зеленым взглядом, сжимая кулак единственной руки. Очередной зевок в горле Клигана превратился в клокочущий смех.
Бронна смело в сторону, как ворох выпавшего только что рыхлого снега. Лев и Пёс двинулись друг на друга. Джейме, хоть и уступал Клигану в росте, в это мгновение выглядел гораздо более опасным противником.
— Так что у тебя с леди Тарт, Клиган?
— А что тебе, Цареубийца? Боишься, что моя паленая рожа покажется ей милее твоих мосластых трех лап?
— У льва на этих лапах еще есть когти, Пёс.
— Ах-ха-ха, — зарычал Клиган, блестя глазами, из которых постепенно уходил всякий намек на дружелюбие, — ты беспокоишься о своей леди, блядской Тарт? Ты меня, типа, пугаешь? Нахер не нужны твои бабы. На моей шкуре еще остались шрамы от когтей твоей долбанной сестрицы…
— Повтори! Повтори, что ты, блядь, сказал!
— Прочисти уши, мудила, — наконец, Пёс тоже заразился от проклятого Ланнистера злобой.
Бронну хочется бежать. Это было бы разумно. Продумывать отступление некогда. Нужно только переставлять ноги достаточно быстро, одну и другую, как можно чаще, но, так или иначе, он не успевает: мерзкую рожу Клигана искривляет грязная ухмылка, и он отчетливо произносит:
— Ты слышал, Цареубийца. И признайся, ты, говнюк, всегда знал: я тоже трахал Серсею, твою ебанную сестру — ее трахали все, кому не лень, эту блядищу. Да, блядь, и даже туда, куда ты не хотел, и ей пришелся по вкусу мой член, ты, херов петух, и мне она смотрела в лицо…
— Пошел ты, — удивительно, как Джейме держится, но — Пёс не затыкается:
— …и почему бы и гребанной Тартской девке не предпочесть меня…
Смачный хруст ломающихся костей носа выводит Бронна из прострации. Но остановить происходящее уже невозможно.
…
Утро выдалось напряженным, признавался Бронн. Да, это могло быть названо утром с натяжкой — только серая полоска света на юго-восточном горизонте, намек на солнце, но все же, немало часов прошло с той поры, и наступает то, что полагается считать вечером.
Бриенна Тартская держит Пса в своих нежных объятиях — вдвоем они занимают большую часть пространства, но никто не жалуется. Разве что периодически что-то тихо гнусавит с оправдывающимися интонациями сам Клиган, чье лицо — и без того не отличающееся изысканными чертами и особой красотой — вовсе с трудом можно узнать после драки с Джейме.
Хромой Лев, пристыженный, надувшийся, сидит в углу, пока леди Бриенна воркует над Псом. Наконец, Клиган получает свою порцию утешения и засыпает. Вслед за мрачным, насупившимся Ланнистером Тартская Дева просачивается наружу.
И — Семеро, никто не может обвинить Бронна в излишнем любопытстве!
