Толпа радостно закричала. Клетка же, покачиваясь, зависла над сценой. Открылась дверь, и наружу показалась девушка. Из одежды на ней были одни кожаные ремешки.
— Кто же спасет меня⁈ — воскликнула она и прыгнула на сцену.
— Эй, детка! — закричали зрители. — Иди к нам!
Монстр потопал к ней, а девушка, взмахнув длинными волосами, отпрянула к длинному шесту. Мне же ее лицо показалось до боли…
— Вика⁈ — одновременно воскликнули мы с Иваном. И да, это была именно она. Та самая девушка, что я вырвал из лап культа. Кажется, она снова была в беде.
Музыка вновь загремела, а Вика, вцепившись в шест, начала вытворять сложные пируэты. Монстр же ползал вокруг и облизывался. Открылась пасть, и меж его зубов угодил ремешок, а потом еще один…
И еще один…
— Срамота, — буркнул я и полез поближе к сцене. Когда очередной ремешок полетел в толпу, там все буквально взорвалось от восторга, так что некоторых перевозбудившихся идиотов приходилось буквально отпихивать.
— Ах, вот что это за работа… — протянул Иван. — Ясно…
Отбросив последний ремешок, Вика осталась в одних ниточках, чем сорвала овации, а затем, упав, поползла по сцене — и прямо ко мне. Монстр же, выдыхая клочья тумана, последовал за ней. Пытаясь сбежать от него, девушка выгибалась и извивалась как змея. Все ее филейные части сверкали в свете софитов.
— Кто же спасет меня… Кто же…
Монстр огромной дымной тенью навис над ней. Клыкастые челюсти раскрылись, но я был уже близко. Удар по носу, и эта тварь с визгом отпрянула. Вика же удивленно захлопала ресницами и приподнялась. Стоило нашим взглядам пересечься, как она вскочила на ноги, будто ее ударило током.
— Ваня⁈ Ты чего тут…
Но я не ответил — мое внимание было полностью отдано еще одному участнику этого странного представления. Огромный, мускулистый и намазанный маслом. В руке у него был меч, а вот физиономией он напоминал мне…
— Олаф⁈
Только увидев меня, этот странный тип быстро исчез со сцены. Вика же, покраснев до ушей, прыгнула прямо к «монстру». Тот попытался ее схватить, но девушка, ловко увернувшись от его зубов, скакнула обратно за решетку. Стоило двери захлопнуться, как клетку потянуло под потолок. Там открылось отверстие и клетка исчезла.
Публика же встретила это разочарованными криками.
— И это все⁈ Верните деньги! Он должен был ее съесть! Эй парень, ты все испортил!
Под их нечленораздельный вой я покинул сцену и, ни ничего не понимая, вернулся обратно в стойке. А бармен словно меня и ждал — плеснув очередной стакан, крикнул мне на ухо:
— Последняя, парень! — и он похлопал меня по плечу. — Иди лучше закадри девочку на танцполе! Не мешай спектаклю!
Покачав головой, я махнул еще этой жижи, а затем направился к лестнице на второй этаж, которую закрывала плотная занавесь с буквами VIP. Туда и уводил зов. Вику, наверное, тоже утянуло куда-то туда.
Увы, у лестницы путь преградили два амбала в пиджаках. У обоих в ушах были золотые серьги. У одного в левой, у другого в правой.
— Эй ты, пацан! Ты не охренел портить вечер и ломать реквизит? Пошли-ка побеседуем!
И их лапы потянулись ко мне. Как быть с ними, я долго не думал. Один щелчок пальцев, и серьги притянулись одна к другой. Вскрикнув, эти двое зарычали уже друг на друга:
— Степа, ты че⁈ Больно же!
— А ты, че? Пусти, мля!
Пытаясь расцепиться, они заохали, а затем чуть не содрав занавесь, рухнули к моим ногам. Пока оба пинались, я вбежал на второй этаж, где располагались балконы. Там трудами какой-то магии атмосфера была совсем другой, и первые пару секунд я просто стоял и блаженно слушал «тишину». Нет, музыка здесь играла, но совсем другая — не такая громкая и куда спокойней и мелодичней. Столы ломились от бутылок из-под шампанского, шелковых скатертей и позолоченных вещей.
— Какой контраст… — проговорил я. — Лепота…
И стоял бы я так еще какое-то время, однако кто-то позади решил помешать мне отдыхать.
— … А потом я хватаю шар, и мы пошли к поверхности. Да, я бы взял и красный шар, но все же друг важнее.
— И вы в самом деле вытащили его на себе, сир?
— А то как же? Не мог же я оставить его в лапах монстров! Сейчас погоди, малышка… Эй ты, смерд! Еще шампанского!
Мне было так хорошо после того ужаса внизу, что я проигнорировал этого болтуна. Однако голос был знакомым.
— Эй! Оглох что ли⁈ Смерд! Когда сир Зорин разговаривает с тобой, нужно отвечать!
Заскрипел стул, и я повернулся. Передо мной стоял сам сир Зорин собственной персоной. При виде меня его лицо начало напоминать ту коробку, что любили вешать на перекрестках. Сначала оно стало красного цвета, потом побледнело и, наконец, приобрело зеленоватый оттенок.
Молчание затянулось.
— А… Позорин? — начал я разговор. — Как дела?
— Н-н-нормально…
— Что, празднуешь победу на Испытании?
— Да…
— Молодец, я тоже. Принесешь мне что-нибудь выпить?
Ничего не ответив, он вжал голову в плечи и засеменил куда-то в сторону туалета. Сидевшая тут же дама проводила его удивленным взглядом.
— Эй, Сема, ты куда⁈
Я же надел перстень. Теперь скрываться не было смысла.
