— Ты, вроде говорила, что у тебя дочка есть, да, Вик?
Ее личико побледнело.
— Да…
— Как у нее дела? Учится колдовать, да? Не хочет всю жизнь на шесте вертеться, как мамка?
— Это пилон… — пискнула Катя.
— Чиво?
— Ничего…
Катя немедленно притихла. А вот Илья достал деньги. И много. Было забавно наблюдать, как их глазки сразу же забегали, стоило похрустеть пухлой пачкой зеленых.
— Наверное, коллекторы совсем замучили? — снова обратился он к Вике. — А плата за обучение в этом году снова скакнула, да? — и отстегнув несколько банкнот, он помахал ими у Вики перед лицом. — Дам тебе за каждый хороший удар, поняла?
Он бросил деньги ей под ноги. Затем улыбнулся как хищный зверь:
— Не стесняйся. Либо ты ее отделаешь, либо я вас. Но уже бесплатно.
Затем расхохотался собственному остроумию. Вика же сделала шаг. Взяла деньги.
— Вик… — простонала ей в спину ее дрожащая подружка. — Только не по лицу…
Но та не повернулась. Смяла деньги и швырнула их Францеву в лицо со словами:
— Не нужно мне! Катя, пойдем!
Тогда он сам схватил плетку, а обе девушки с визгом прыгнули друг к другу в объятья. Францев хотел от души отстегать их, но только схватил бутылку и отпил прямо из горла. Обе девушки валялись у него в ногах и рыдали в голос.
Он ухмыльнулся. Вот так! Вы должны трепетать, сучки! Молить о пощаде! Заискивать! Пресмыкаться!
— Грязные девки…
Ему хотелось все же проучить их, но тут сзади раздался стук в дверь.
— Кто там⁈ Занято, мля!
— Шампанское, господин! — послышалось с той стороны. — Вы, наверное, устали? Позвольте сделать вам массаж!
Аня? Францев хотел послать ее ко всем чертям, но отбросил плетку. Достали…
— Заваливайся! — и он кивнул Кате. — Открой Аньке дверь. А ты, Вика… Налей мне вина.
Он плюхнулся на диван. Сзади скрипнула дверь и раздался стук каблуков. Краем глаза Францев заметил ее заячьи уши и расслабился.
Трясясь, Вика поднесла ему бокал.
— Анька, делай массаж… — буркнул Францев, приблизив к губам вино, но понюхал и плеснул Вике в лицо. — А вы обе — танцуйте!
Смазывая слезы по потекшему макияжу, девушки снова принялись танцевать. Францев же растянулся на диване и теплые руки Ани легли на его плечи. Он прикрыл глаза. Так все достало… Ничтожества… Вокруг него одни ничтожества…
Аня нажала чуть сильнее, и он застонал.
— А полегче нельзя?
— Вот так?
— Да… Вот тут сильнее!
Она нажала так, что в спине Францева что-то хрустнуло.
— Вот так неплохо… И вот так… Вот тут посильнее… Нет, сюда не надо! Вот сюда… Да-а…
Она снова нажала, и Францев, вытянувшись на всю длину, вжал голову в подушки. По спине прошлось приятное покалывание.
— А у тебя сильные руки, Ань… — блаженно улыбнулся он. — Ты когда-нибудь держала в руках плетку?
— Да. Много раз, господин.
— Сейчас закончим, и ты накажешь этих двух дурочек. Они сегодня очень плохо себя вели… — и он поднял голову. Катя с Викой почему-то стояли и с удивлением смотрели поверх его головы. — Вы чего встали, дуры? Или в зубы захотели? Танцуйте вам сказа…
Хруст! — и его пронзила игла боли.
— Сука!!! Ты чего, чокнулась⁈ Я же сказал туда… — и тут ему стало так больно, что в ушах зазвенело. — АХ ТЫ, ****!
Взвыв от боли, он повернулся, чтобы пересчитать этой криворукой дуре все зубы, но тут перед глазами появилось нечто золотое, а затем вспыхнули звездочки.
Свет погас, и Илья провалился в сон. И там был Он.
— Эй! Илюха! Просыпаемся! — и я пощелкал у него перед лицом. — Илюха, пора вставать!
Задрожав, Францев открыл глаза.
— Мввв…
— Ах да, погоди, — и я вытащил у него изо рта кляп. — Кто вообще додумался? Вик, ты?
Пару секунд он тупо вглядывался в меня. Вдруг лицо его вытянулось.
— Ты!!! Обухов! Живой⁈
— А то, — кивнул я, отходя от клетки. — Пришлось повозиться с виверной, но зато теперь мы можем закончить нашу дуэль. По моим правилам.
Францев раскрыл глаза еще шире, а затем вскочил и звонко влетел в прутья головой. Вскрикнув, он отпрянул и приложился еще и затылком.
— Ты только не поранься, — хохотнул я. — Ты нам живой тут нужен.
Выругавшись, Францев осмотрелся — прутья окружали его сплошным кольцом, но не это было самым страшным. Для него, естественно.
— Это что за хе… — охнул он, осмотрев свой новый облик, а он был не вполне презентабельным: женские трусики, каблуки и кожа с заклепками. Светин хвостик и ушки довершали образ. — Что за херня⁈
Он хотел было открыть дверь, но нет, на ней висел здоровенный замок. К тому же руки ему сковали наручниками, так что испортить себе образ ему тоже было не суждено.
— Что?.. НЕТ! Ты чего задумал, Обухов⁈
Наблюдая как он дергается в клетке, где еще пятнадцать минут назад сидела Вика, я пожал плечами.
— Да так… Хотел проучить тебя за то, что сбежал с дуэли. Настоящие аристократы так не поступают, знаешь ли? Они дерутся до последнего вздоха, до последней капли крови. И даже если наступит Его Возвращение, они останутся в строю.
И с улыбкой я повернулся к Вике. С каменным лицом девушка стояла рядом с панелью, которая спускала клетку в зал. Ее ладонь лежала на рычаге.
