Расположившись в выделенной ему комнате, Савва и не надеялся уснуть. Но как это ни странно, покрутившись с полчаса, все-таки вырубился как миленький. Поднялся по будильнику. Сходил в душ. Завис у гардеробной, где висели в ряд его немногочисленные пожитки. И костюм, который он видел в первый раз. Не то чтобы Савве не доводилось те надевать. Нет… Просто в той сфере, где он крутился, официальный дресс-код соблюдали лишь единицы. Никто не ждал от айтишника, что тот явится в офис в костюме. Тут же играли совсем по другим правилам. Надо было соответствовать. Но кто позаботился о его внешнем виде?
В дверь постучали.
– Да!
– Доброе утро, – улыбнулась Альбина. – Забыла тебя предупредить, что взяла на себя смелость подобрать для тебя костюм на сегодняшнюю встречу. Извини, что не посоветовалась, но сам понимаешь… Тебе было не до этого.
– Спасибо. Я как раз думал, что надеть.
Альбина заулыбалась, отчего приклеенные под ее глазами патчи отклеились с одной стороны. Засмеявшись, она успела их подхватить и прилепить понадежнее пальцами.
– Тут еще рубашка и галстук на выбор. Много брать не стала. Я совсем не знаю твоего вкуса – боялась не угодить.
Савва резко отвернулся. Горло перехватило – такая домашняя и нежная, она была даже красивее накрашенной и разодетой. А еще ведь вчерашнее… Оно тоже никуда не делось из его головы. Савва просто не представлял, что ему делать с этим знанием о себе. Со своими гребаными поступками. И желаниями.
– Спасибо.
– Ну, я пойду. Завтрак в семь тридцать. Постарайся не опаздывать, не то все остынет.
Он опоздал. Потому что тупо потерял счет времени, гипнотизируя стену.
В светлой столовой, где проходил завтрак, было довольно шумно. Акула с Егором спорили о чем-то своем, Мудрый с планшета слушал отчет, подготовленный для сегодняшней встречи, а Альбина вычитывала по телефону кого-то из сотрудников.
– Доброе утро.
– Привет! Сейчас налью тебе кофе. Латте, да? – спросила Альбина.
– Не беспокойся.
– Мне только в радость. Так вот, Карин, мы вопросы страховки рассматривали еще на прошлом совещании… – голос Али отдалился, когда она отошла к кофемашине, находящейся в кухне.
– Ты в чьей команде? – спросила у Саввы ее маленькая копия, дернув за идеально наглаженную брючину.
– В каком смысле? – не понял Савва.
– У нас две команды. Белковая и углеводная. Белковая есть на завтрак яйца во всех вариациях. Углеводная – кашу, ну, или блинчики. Я обожаю манку, – закатил глаза Егор. – Как папа.
Савва скосил недоверчивый взгляд на тарелку Мудрого. А ведь тот, и правда, ел манку на завтрак. Что ну вообще никак с ним не вязалось.
– Я буду яичницу.
– С рыбкой?
– С беконом.
– Все равно ты в нашей команде, хотя мы с мамой предпочитаем форель, – ухмыльнулась Акула, демонстрируя мелкие острые зубки. Савва усмехнулся.
– Твой кофе, – в комнату вернулась Альбина. Не выпуская телефона из рук, поставила перед ним чашку и, проходя мимо, легонько коснулась плеча. И ничего в этом жесте на первый взгляд не было. Точно так же она потом потрепала и сына, а Савва зажмурился как сытый довольный кот, прикладываясь к сваренному собственноручно ей кофе. Чтобы открыв глаза, споткнуться о пристальный взгляд Мудрого.
– Ай, мам! – возмутилась Акула, когда Альбина потянула ее чуть сильнее за волосы.
– Прости, звездочка. Я предупреждала, что если хочешь косички – придется потерпеть. Смотри, какая ты у меня кудрявая… А-ну, попробуй расчеши твои барашки.
– Все говорят, что я на тебя похожа, а у тебя волосы гладкие, – Акулина с завистью потрогала отполированные феном локоны Альбины.
– Ну, волосы у тебя в папу.
– Папа лысый! – возмутилась Акула.
– Он не всегда таким был, – засмеялась Альбина, закрепляя резинку на конце тугой косицы.
– Правда?
– Угу. В детстве у папы были такие вихры… – Аля восторженно закатила глаза.
– Откуда ты знаешь?
– Видела фотографии. Это потом он стал стричься под машинку.
– Я тоже когда-нибудь подстригусь, – погорячилась Акула, пиная валяющуюся на полу тапку. – Сил никаких нет – терпеть эти мучения каждый раз.
– Ходи лохматая! – захохотал пробегающий мимо Егор.
– Как ты?! – не осталась в долгу Акулина. Аля только головой покачала. Малышня постоянно задирала друг друга, но если их обижал кто-то посторонний, эта парочка, не сговариваясь, выступала единым фронтом. Сказывалось воспитание Аркаши.
– Не обращай на него внимания. Он злится, что вас перевели на домашнее обучение.
– Еще бы. У него только с Настькой что-то стало наклевываться.
Акула достала из своей детской косметички блеск и отработанным много раз движением подкрасила губки. Сердце Альбины сжалось от мучительной нежности.
– Это та девочка, которую он поздравлял с Восьмым марта? – откашлялась она.
– Ага. Новенькая. – Акуленыш сделала вид, что ее тошнит. Маленькая ревнивица. – А ты мне покажешь?
– Что именно? – не поняла Аля.
– Папины фотографии. Я никогда не видела его маленьким. И с волосами!
– Еще бы. Он их лишился еще до того, как вы с Егором родились, – хохотнула Аля, на секунду возвращаясь мыслями в прошлое.
– Ну, так я посмотрю?