Сначала была Руни. Старая женщина, всеобщая любимица, как оказалось, когда-то задолжала мэру небольшую сумму денег. Небольшую для него, конечно, а для старушки – почти неподъемную. Тогда ее долг выплатил местный шахтер, но арендная плата за убитую халупу продолжала расти, и Руни по-прежнему едва сводила концы с концами…
Потом Авелин напоролась на безобразную драку в салуне «Маламут». На резонный вопрос «Куда смотрят мэр и шериф?» хозяйка заведения, Лу, лишь выразительно скривилась. И поставила Авелин бесплатный стаканчик виски в благодарность за растащенных по углам шахтеров.
Оглядев салун, Авелин тогда подхватила одного из драчунов, помогла тому вправить на место нос и довольно легко втерлась в доверие. Обаятельной она никогда не была, но на простых работяг действовали ее… скажем так, манеры. «Личный шарм», как выражались некоторые знакомые.
Так, выпивая за знакомство, мимоходом извинившись за разбитое лицо, Авелин и узнала, что шериф Реддинга сейчас лежит с раненой ногой, а мэр смотрит разве что себе в карман. Реддинг был предоставлен сам себе и медленно тонул в наркотиках, поставляемых из гнилого Нью Рино.
Не то чтобы Авелин горела за справедливость… Ну, точнее, она бы этого не признала. Просто были правильные вещи и неправильные, а у нее хватало сил исправить хоть что-то. Бетани – хорошая девчушка, попавшая в дурную компанию, – смеялась и называла Авелин рыцарем. Позже Авелин столкнулась с настоящими рыцарями – паладинами Братства Стали, – и даже выбила одному из них челюсть. Паршивые ублюдки, которым плевать на все, кроме своих драгоценных технологий. Воровали бы людей, ставили бы на них опыты – и ничем не отличались бы от Анклава. Единственную справедливость Авелин иногда наблюдала только со стороны полиции НКР и некоторых охранников в других городах. Немного – но на это можно было ориентироваться.
И она ориентировалась, не всегда осознавая, что ориентиром становится она сама. Для кого-то. Изредка. Но это уже что-то значило.
Женщина за стойкой бара, сидевшая рядом с Авелин и шахтером, назвавшимся Донником, протерла глаза и потянулась. Пышная грудь едва не выпрыгнула из разреза потасканной туники, приковав взгляды окружающих.
– Лу! – позвала женщина, пьяно колотя ладонью по столешнице. – Налей-ка еще! Чего мне тут, с пустой кружкой сидеть, что ли?
Лу без лишних слов сгребла горсть мелочи и достала бутылку.
– А я видела, как ты их раскидала, – сказала женщина, сделав глоток.
– Я думала, ты спала.
Авелин не умела скрывать своих чувств, но на отвращение, прозвучавшее в голосе, пьянчужка никак не отреагировала.
– Нет, я хотела посмотреть. – Она повернулась к Авелин и смерила ту оценивающим взглядом. – Хорошо вышло. Люблю сильных женщин. – Она хлебнула еще и добавила, с досадой, тихо и зло: – Последняя из таких угнала мою машину.
Очевидно, предавшись воспоминаниями, женщина допила остатки и требовательно помахала кружкой.
– Вы позволяете шлю… своим девочкам так напиваться? – негромко поинтересовалась Авелин у хозяйки салуна.
Донник коротко рассмеялся, Лу улыбнулась и покачала головой.
– Изабела, если не лежит пьяной и не прикидывается спящей, здесь у нас вместо вышибалы. В прошлый раз она разнимала этих засранцев, – беззлобно сказала Лу, кивнув в сторону Донника.
– Это все Лягушка Мортон, – Донник виновато покачал головой. – Его люди делают что хотят. Некоторые из наших уже переметнулись к нему. А остальным глубоко плевать. И на Мортона, и на чертов винт, который поставляет сюда Нью Рино. Идиоты.
– Тебя я даже не виню, – призналась Лу. – Хотя стоило бы устраивать разборки вне моего заведения. Но все-таки приятно видеть твою необдолбанную рожу, так что… – она печально усмехнулась. – Так вот, дорогая, возвращаясь к Изабеле… Хорошо бы мне такую девочку, – в ее глазах мелькнула злость. – Тогда, может, этот ублюдок прекратил бы бросаться на них с ножом.
– Кто?
Лу внимательно посмотрела на нее. Донник потер лоб, пряча взгляд. Изабела заинтересованно склонила голову – с внезапной осмысленностью во взгляде.
– Сын местного судьи, – поморщилась Лу. – Келдер. В прошлый раз Дюран измочалил его до полусмерти, но охоту это не отбило. А сейчас Дюран слишком замордован со своей шахтой и прочим… Ох, я его не виню.
– Давайте к делу, Лу.
– К делу, точно… Келдер. Я перестала его сюда пускать, но теперь он подстерегает девочек на улице. И не только моих! Лия вернулась неделю назад, живая, но… Никто ничего не видел, но кто еще мог сотворить с ней такое?
– То есть, вы не знаете наверняка?
– Больше некому, – уверенно сказала Лу. – Это Келдер. Его ублюдочный папаша строит из себя закон и порядок в одном лице и прямо сейчас делает вид, будто вовсю ищет таинственного преступника, – она с отвращением фыркнула. – Только вот полицаи – которые больше бандиты, ты уже заметила, – все топчутся возле шахт, а путешественникам предлагают не убить эту сраную сволочь, а привести целеньким к отцу.
– Соваться туда в одиночку – сущий идиотизм, – поморщилась Изабела, потянувшись к бутылке. – Так бы уже… эх…
