Нью Рино катился в задницу с грохотом и свистом. Выстрелы – то удаляясь, то приближаясь, – слышались чаще, чем двигалась минутная стрелка. В центре кипела бойня, дикая бойня, здесь же, ближе к окраинам, было относительно пусто, кто-то иногда решался на перебежки из укрытия в укрытие… До них-то и докапывалась сумасшедшая, что Зеврана очень даже устраивало – они обращали внимание на нее, отталкивали, жалея патроны, матерились сквозь зубы и бежали дальше. Никто не поворачивал голову, чтобы взглянуть в сторону и заметить его.
Зевран пошевелил затекающими ногами и уселся поудобнее между мусорными баками. Хреновое укрытие, прямо скажем. Он это и сам понимал. Крайне неудачное время выбрал, чтобы двинуть следом за бешеной деточкой Кусланд… Но кто ж знал, что именно тогда замухрышки-Райты решат объявить войну. Откуда они приперли целый грузовик вооружения, оставалось тайной. Впрочем, не самой насущной. Эта тайна не требовала разгадки, а вот что необходимо было сделать – так это переждать кровавую баню и… И опять оказаться в дерьме.
Он же так и не убил никого из Кусландов. А надеяться на то, что заказавшего их Бишопа пристрелят в местной войне, – непрофессионально.
Зевран пытался злиться на суку-Кусланд, отыскавшую защитничка даже в таком бардаке, но не мог. И выстрелить не смог – когда подобрался достаточно близко к заброшенному дому, где она скрывалась, и заглянул в окно. Вернее, он бы, конечно, смог выстрелить. Трудно было не попасть с такого близкого расстояния, в спину. Но… спина была полуголая, а Кусланд – чрезвычайно занятая.
Идиотизм.
Идиотизм, но Зевран отдал должное чужой безбашенности, да и мужская солидарность внезапно взыграла. Убить собственную любовницу он бы смог, но чужую – и в самый ответственный момент, – считал слишком подлым даже для себя.
Зевран пытался злиться, но получалось только посмеиваться, то ли радуясь чужой везучести, то ли иронизируя над собственной, весьма условной.
– Бабушка!..
Зевран подобрался. Сумасшедшая была отличным датчиком.
– Бабушка, я потеряла твой медальон…
На бабушку незнакомка вообще не походила. Больше всего напоминала шлюху. Короткое черное платье не скрывало ободранных коленок, а кожанку девка явно стащила с какого-то мужика, больше себя раза в три, как и армейскую каску, из-под которой торчали нечесаные светлые пряди. Талию обхватывал широкий ремень с подсумком – такие Зевран часто видел у торговцев, шарящихся по заброшенным солдатским базам… Как и высокие, плотно зашнурованные берцы… Но откуда здесь, в гангстерском Нью Рино, армейское снаряжение? К тому же, с какой-то эмблемой, – Зевран пригляделся, но ничего не разобрал.
«Психованная», – решил Зевран, наблюдая, как девчонка приближается, почти не глядя по сторонам. Она вела себя, как ребенок. Прыгала по плитам тротуара – двумя ногами вперед, потом ноги врозь, на разные квадраты, потом снова вместе, потом на одной ноге, левой и правой поочередно.
На этом сюрпризы не кончились. Наркоманку она даже не подумала отталкивать. Наоборот, склонилась, внимательно выслушивая и гладя дрожащие пальцы с неясной, странно пугающей нежностью…
И спокойно приставила к ее лбу ствол.
– Эй, – не выдержал Зевран, направив на нее винтовку. – Не порти мне убежище. Просто отойди, больная.
У него осталось ровно двадцать четыре патрона на эту затянувшуюся мясорубку, и только это спасло девку от пули.
– Хреновое убежище, – совсем не удивившись и не оторвав взгляда от сумасшедшей, она протянула руку с револьвером в его сторону. – Мординовские дезертиры решили выбраться туннелями и выйти в заброшках западной стороны, но Райты вездесущи… И теперь заходят с запада и чистят город с окраин. Ты в заднице.
– А ты кто, раз так много знаешь?
Только тогда девчонка взглянула на него – подняла голову, и под спутанными волосами сверкнул ни разу не осмысленный взгляд.
– А я, – задирая нос, возвестила девчонка, – авангард!
– Ты – кто? – не проникшись, спросил Зевран, впервые услышав слово.
Она опустила руку и посмотрела на него, как на слабоумного.
– Меня зовут Каллиан.
Она сделала такой жест, будто вновь собралась прицелиться в него. Но передумала. Вместо этого оттолкнула до сих пор лепечущую что-то сумасшедшую, фыркнула «Обдолбанная мразь» с непередаваемым отвращением и целеустремленно шагнула к двери, возле которой сумасшедшая и «держала пост».
– Тук-тук! – громко сказала Каллиан, от души бухнув ботинком в запертую дверь.
Мгновенно – Зевран и удивиться не успел, – отшатнулась в сторону. Древесину прошила очередь – ребята за дверью отличались нервозностью. Каллиан истерически расхохоталась, запрокинув голову, но быстро замолчала.
– Там их много? – поинтересовалась она деловито.
– При мне забежало четверо, и там их знали, – поморщился Зевран. Он сам бы с удовольствием обосновался в заброшке, но, так вышло, все мало-мальски пригодные места оказались заняты, а у него осталось ровно двадцать четыре патрона. – Потом туда забрел какой-то слепой мужик… Раздавались выстрелы, но недолго.
