Но сегодняшний день ощущался иначе. Он был... более опьяняющим. Более глубоким. Более настоящим. Когда наши губы соприкоснулись, внутри что-то рвануло к нему. Потерянный в этом моменте, охваченный похотью и злостью, я хотел его сильнее, чем воздуха. Как мы дошли до этого — я не понимаю. Но, возможно, наш поцелуй был не случайностью, а итогом множества мелких выборов. Эффект бабочки.
Когда мне было тринадцать, мама объяснила мне, что даже самые незначительные поступки могут оказать огромное влияние — и что каждый из них формирует дорогу, по которой мы идём.
В качестве примера она рассказала, как встретила моего отца. В тот день она собиралась поехать на работу, но её машина отказалась заводиться. У неё был выбор — идти пешком или сесть на автобус. Из-за дождя она выбрала автобус. Именно там она села рядом с мужчиной, у которого тоже были проблемы с машиной.
Если бы не эта поломка, она бы никогда не встретила моего отца. И меня бы не было.
Любую ситуацию можно разложить на тысячу крошечных решений, каждое из которых сыграло свою роль в том, где ты оказался сейчас.
Я часто возвращаюсь к этой мысли — особенно после смерти Купера. Думаю о том, как всё, что происходило до того, привело к тому самому моменту, когда он отвёл взгляд от дороги.
Это то, что я всегда хотел сказать Кайдену. Именно поэтому я звонил ему снова и снова после похорон. Я знаю, он винит себя так же, как я винил его. И так же, как я до сих пор обвиняю себя.
Но всё сложнее, чем он себе представляет. Потому что были сотни, тысячи мелких решений, что в итоге сложились в один роковой момент.
Эти мысли крутятся в голове, когда я выхожу из душа, вытираю кожу досуха, натягиваю чистую одежду.
Я всё ещё мысленно прокручиваю шаги, что привели нас сюда, пока собираю вещи и набираю номер Рейчел.
Она радуется, когда я говорю, что вернусь завтра вечером.
Меня снова накрывает тошнота, и я опускаюсь на пол, обхватив колени руками и прижав их к груди.
Глава 23
Джейми
Прошлой ночью я так и не смог уснуть. Сколько бы ни старался — даже после пробежки вдоль реки и трёх кружек пива в баре.
А теперь вот я стою на пороге квартиры Кайдена, чувствуя себя так, будто собираюсь умереть.
Одна из его соседок выходит из своей квартиры. Я выдавливаю улыбку, стараясь не выглядеть странно — просто стою тут и пялюсь в его дверь. Она бросает на меня любопытный взгляд, шепчет “привет” и исчезает на лестнице.
Я смотрю под ноги — на коврик, на котором изображена чёрная кошка и крупная надпись “Заведение Форда”. Это тот случай, когда вещь, скорее всего, подарили — сам бы такое не купил.
Понимая, что уже слишком долго стою тут как привидение, я стучу. Желудок сжимается от нервов.
Я ведь всё отрепетировал. Перебирал слова в темноте гостиничного номера, прогонял про себя каждую строчку. Шаркая ногами по коврику, я бросаю взгляд на пустой коридор.
Проходит вечность, прежде чем замок щёлкает, и передо мной появляется Кайден.
И, чёрт возьми, это совсем не то, к чему я был готов.
Мои лёгкие опустошаются, в груди вспархивают бабочки.
Не раздумывая, я перешагиваю порог, хватаю его за бёдра и подталкиваю внутрь. Мы оказываемся в квартире, и дверь с грохотом захлопывается за нашими спинами.
Кайден вздрагивает, когда я прижимаюсь носом к тому месту, где ткань касается его ключицы. Он надел её тогда, после больницы, потому что было нужно. Но сейчас... сейчас это что-то другое.
Будто он выбрал её сам. Будто выбрал меня — часть меня, которую хотел сохранить, даже после того, как сказал уйти.
— Это моё, — говорю я, скользя ладонью по его боку, вверх по груди, пока не сжимаю ткань.
— Знаю. — Он чуть отстраняется. Я ловлю его взгляд — глаза задерживаются на моих губах, он облизывает свои. Затем поднимает взгляд, и чёрная прядь падает ему на лоб. — Зачем ты здесь, Джейми?
Тот же вопрос, что и вчера. Но я готов. Или, по крайней мере, был.
Только все те слова, тщательно выстроенные в моей голове, рассыпаются, как дым.
— Чтобы попрощаться, — выдыхаю я. Моя рука крепче сжимает его бёдро. Его ладони ложатся мне на талию. — Извиниться. А потом — уехать домой.
Кайден кивает.
— Тогда скажи это.
Он придвигается ближе, его нога скользит между моих. В груди — вихрь. Ни с того ни с сего, член дёргается, и я глотаю воздух.
— Попрощайся со мной.
Его взгляд не отпускает мой, и я позволяю себе изучать его лицо: строгие линии бровей, густые ресницы, обрамляющие сапфировые глаза.
Безупречно-бледная кожа, розовеющие щеки.
— Хорошо, — говорю я.
Но ни один из нас не двигается. Я тоже не говорю ни слова. Мы просто стоим — напротив друг друга, тяжело дыша, и воздух между нами становится густым, почти зримым. Наши тела так близки, что я чувствую каждую его линию, каждый желобок, каждую мышцу, прижатую ко мне.
Я сжимаю ткань его толстовки, притягивая его чуть ближе.
За какое-то ничтожное время Кайден Кэррингтон перевернул мой мир вверх дном.
И это одновременно пугает, захватывает и сбивает с толку.
Я не имею ни малейшего представления, что с этим делать.