– Сегодня можно добавить побольше румянца, – дипломатично заметил Тристан.
Кейт покраснела от стыда. Видимо, она выглядела ужасно, миновав уже тот возраст, когда потрясение не оставляет следов на лице. К счастью, на студии работали лучшие гримеры Голливуда.
Через час она уже сидела в свете софитов в студии. Кейт была одной из трех ведущих дневного шоу, что-то вроде периодического интервьюера. Она понятия не имела, по какому принципу распределяются разделы в этом ток-шоу, но подозревала, что руководство надеется на какой-нибудь скандал, который мгновенно разлетится по сети. Ей предстояло беседовать с домохозяйкой, и она предполагала, что это было сделано намеренно. Ей часто выпадали более спорные темы: права женщин, здравоохранение, гендерные роли – в общем, такие, где ее либеральные убеждения могли привести к вспышке. Ей это нравилось – напоминало о том кратком периоде после смерти Эйми, когда ей казалось, что она может что-то изменить, стать серьезным журналистом, поднимающим серьезные проблемы. И Тристану было известно, что она раньше была замужем и что отказалась от традиционного брака с Конором, чтобы зарабатывать самостоятельно и сохранять независимость. Она не хотела больше возвращаться к тем первым дням, когда жила на птичьих правах в его доме, беспомощная и зависимая, и они оба всегда были вольны жить собственной жизнью. Даже если на практике это означало, что он решил снять фильм о ее семье, даже не посоветовавшись с ней.
Когда в студию ввели домохозяйку, ошалевшую от яркого света и лихорадочной суеты в тени, Кейт изобразила улыбку. Когда-то ей говорили, что она хорошо выглядит по телевизору, потому что не умеет держать непроницаемое выражение лица, и весь интернет был полон мемов, изображавших ее Лицо Отдыхающей Стервы. Она была не против. Лучше уж быть успешной стервой, чем добренькой неудачницей. Домохозяйке было лет тридцать, она была одета в мешковатое цветастое платье до середины икр, а волосы, заплетенные в косу, были уложены вокруг головы. Неуверенная, с мечущимся взглядом, она едва не споткнулась, поднимаясь на помост, на котором стояли друг напротив друга два кресла. На столе – ваза с цветами, графин с водой, стакан чая на блюдце для Кейт – элемент ее британского образа, хотя на самом деле она предпочитала кофе, и чем крепче, тем лучше. Американский чай не стоил потраченного на него кипятка.
– Здравствуйте… Люси, верно?
– Да. Даже не верится, что я с вами разговариваю. Я – ваша большая поклонница!
– Спасибо, – она уже давно не обращала внимания, когда ей такое говорили. – Итак, я задам вам несколько вопросов о книге и о вашей жизни. И, надеюсь, вы не станете возражать, если я немного поиграю в адвоката дьявола? Просто для поддержания интереса.
– Конечно! – заморгала она. – Божечки! Ну здесь и жара.
Кейт никогда прежде не встречала человека, который говорил бы «божечки» без тени иронии. Между ними на столе лежала книга с заглавием «Покорись и будь счастлива» и фотографией на обложке, изображавшей женщину, с улыбкой смотревшую снизу вверх на большого и сильного мужчину. Это взбесило Кейт, но она вовсе не планировала того, что произошло потом. Впоследствии она была готова в этом поклясться. Тристан стоял перед ней, а гример наносил последний слой пудры ей на нос. Потом зажегся огонек камеры, а с ним – и ее улыбка.
– Сегодня у нас в гостях Люси Уотерхаус, она же Покорная жена, написавшая книгу о том, как обрести счастье, став традиционной женой своему мужу. Люси, что это означает?
– М-м… Это означает, что я отказалась от работы. Я забочусь о том, чтобы создавать домашний уют для своего мужа, Кита, всегда готовлю ему ужин и собираю с собой обед по утрам. Я встаю рано, чтобы приготовить ему завтрак перед уходом на работу, и предоставляю ему принимать все важные решения: где нам жить, на что тратить деньги, когда заводить детей, – ответила она с лучезарной улыбкой.
На секунду Кейт позволила себе представить, как встает спозаранку, чтобы приготовить завтрак Конору, хотя он по утрам пил только протеиновые коктейли и кофе. Как она с улыбкой машет ему, когда он уезжает на работу. Какая чушь! Они вообще могли за целое утро не перекинуться ни единым словом.
– Итак… Собственного дохода у вас нет?
Люси широко улыбнулась.
– Разумеется, у нас общий доход. Мы же в браке! Иногда мне кажется, что наше общество забыло, что значит брак.
Не слышала ли Кейт когда-то, в далеком прошлом, что-то подобное от Эндрю?
– Но скажите, Люси, разве у вас не бывает разногласий? То есть вы же оба – живые люди, и вы не можете всегда хотеть того же, что и ваш муж.
– Ну… Мы все обсуждаем. Я говорю ему о своих пожеланиях, но в конце концов доверяю ему принять решение за нас обоих. И, честно, Кейт… – она искренне подалась навстречу, – когда в браке оба пытаются принимать решения, это не работает. В конце концов вы просто начинаете тянуть в разных направлениях, словно мулы. А так – мы одно целое, как и заповедал Господь.
А она-то все думала, когда дойдет до ссылки на Бога.
