После случившегося больше и речи не заходило о том, чтобы Делия приехала к ним. Оливия вернулась, проведя месяц у родителей, снова въехала в гостевую комнату и взяла его жизнь под контроль. Эндрю пытался разговаривать с ней об этом, разорвать эту цепь, к которой они оба были прикованы, но без толку. И помощь ему действительно была нужна – тот месяц, когда ему пришлось одному работать целыми днями, одновременно заботясь о детях, был просто невыносим.
Как ни странно, его спасла Сандра. Оливия называла ее «даром небес». Эндрю про себя считал ее занозой в заднице, которая наполняла дом шумом и гомоном: сыновья-подростки запросто могли позвонить ей, чтобы узнать, где лежат джинсы, немногословный муж привозил ее на машине с громко стучащим двигателем, а иногда ко всему этому прибавлялась еще и вечно тявкающая собачонка. Антимуза. Но это она пристроила подружку сына присматривать за Кирсти, пока Эндрю был на работе, и сама встречала ее у школьного автобуса, это она нашла детского психолога, которого Адам хотя бы терпел, хоть и считал занятия глупостью и наотрез отказывался говорить с отцом о содержании их бесед, притом что каждая обходилась в семьдесят фунтов. Она даже прислала своего молчаливого мужа постричь заросшую лужайку.
– Честное слово, все будет прекрасно.
В осознании, что Оливия будет здесь, полная решимости сделать все красиво, было что-то невыносимое. Контраст между идеей счастливого семейного Рождества, сложившейся у каждого в голове, и потускневшим блеском одинокой реальности.
Обе пары родителей – Маккенна и Уотерсы – приглашали их к себе, как и брат Лоуренс, который женился во второй раз, на своей двадцатитрехлетней бывшей студентке, носившей теперь его ребенка. Оба семейства, как бы восторженно ни говорили они о желании повидать внучку, не имели понятия о ее потребностях и не были готовы приспосабливать к этим потребностям свой дом и распорядок дня. Он предложил компромиссное решение – на один вечер навестить своих родителей в Йорке перед самым Рождеством и заехать к Маккенна на обратном пути, который пришелся на один из самых сильных снегопадов десятилетия. Оливия, разумеется, отказалась поехать. Она всегда сторонилась любых семейных праздников, хотя все были уверены, что они с Эндрю – пара. В результате после бессонной ночи рядом с Кирсти Эндрю глядел, как за окном дома Маккенна падают пушистые хлопья снега. Адам, ночевавший у бабушки с дедушкой в гостиной и всю ночь смотревший недетские передачи по телевизору, подошел и встал рядом.
– Снег.
– Да. Надеюсь, мы нормально доедем до дома.
Адаму было уже одиннадцать – возможно, метель его радовала, а взрослые заботы Эндрю могли испортить ему все впечатление. Но мальчик просто сказал:
– Я тоже. Ненавижу быть здесь.
Эндрю посмотрел на него, с удивлением обнаружив, что в этом вопросе между ним и сыном царит полное согласие. Он был прав: было ужасно неловко обедать с родителями и сестрой Кейт, даже не упоминая ее. Элизабет вышла замуж за компьютерщика по имени Пол и наконец-то забеременела. А Кейт об этом даже понятия не имела.
После случившегося ему пришлось позвонить ее родителям, чтобы рассказать обо всем. Когда ему наконец удалось пробиться сквозь стену – они наотрез отказывались верить, – Энн сказала: «О, Эндрю! Мы можем только попросить прощения». Он понял, что они имели в виду прощение за то, что они произвели Кейт на свет, прощение за то, что их дочь оказалась способна на подобное. С таким же успехом она могла бы и умереть – во всяком случае, они могли бы сказать о ней более добрые слова.
– Я скучаю по Ливви, – неожиданно произнес Адам.
Эндрю вздохнул. Пришлось признаться самому себе, что он тоже скучал. С ней все становилось намного проще.
Они доехали до дома, и в этот день лестница была украшена еловыми ветками, горели свечи, магнитофон играл рождественские песни, лежали подарки в серебристой оберточной бумаге с бантиками и ярлычками, которую Кейт иногда покупала, а потом забывала использовать. По ее словам, все равно потом рвать. Было здорово. Во всяком случае, было бы здорово, если бы они были нормальной семьей, если бы его роман не оставался так и недописанным, если бы женщина, раздававшая подарки, не была коллегой исчезнувшей жены – женщиной, которая вместо того, чтобы провести Рождество с собственной дочерью, предпочитает быть чем-то вроде бесплатного компаньона.
