– Кейт, у нас проблема.
В животе все перевернулось.
– Что-то с шоу?
Он закрыл дверь.
– С шоу все хорошо. Отзывы положительные, особенно теперь, когда ты немного сгладила углы.
– Тогда в чем дело? – разозлилась она.
– Почему ты не сказала мне, что у тебя нет грин-карты?
Кейт никогда об этом не думала. У нее была временная рабочая виза, выданная сначала на три года, а потом продленная кем-то в компании Конора, и она полагала, что на будущий год, когда истечет срок, произойдет то же самое.
– Майкл, ты сам предложил мне эту работу, а не наоборот. И ты знаешь, что я – подданная Великобритании. Ты наверняка знал, что мне понадобится виза, но даже не спросил об этом.
Он помассировал лоб мясистыми пальцами.
– Мне звонили из чертовой иммиграционной службы. Они завтра приедут поговорить с тобой. Эти ребята шутки шутить не любят. Твою визу могут не продлить. О-1 – на редкость поганая категория. И ты даже не сообщила им, что работаешь здесь!
Конечно, Кейт не работала в компании Конора, как было указано в визе, но она и не думала, что это имеет значение.
– И что теперь будет?
Казалось, это все происходит не на самом деле, как в тот день, когда врачи рассказали им о Кирсти.
– Я теперь не могу добыть тебе грин-карту. До твоей работы на шоу, возможно, это получилось бы.
– Что еще я могу сделать?
Он бросил на нее раздраженный взгляд.
– Не знаю, Кейт. Ты могла бы выйти замуж. Заставь этого чертова ирландца жениться на тебе. У него же есть гражданство, верно?
Она стояла совершенно неподвижно. Она была профессионалом. Ни в коем случае никаких слез на рабочем месте.
– Хорошо, Майкл. Я все улажу. Извини, что поставила тебя в неловкую ситуацию.
Английские извинения, кажется, произвели на него впечатление, и Кейт спокойно вышла через студию, хотя внутри все дрожало. Ее отправят обратно в Англию, возможно – в наручниках и оранжевом комбинезоне, как в американских фильмах. Она ехала к дому, внимательно глядя на дорогу и размышляя, как скажет Конору. «Женишься на мне?» Господи… Он же сотню раз говорил, что никогда больше не женится после катастрофической первой попытки. Ей придется вернуться в Англию и принять последствия своих действий, возможно – жить с сестрой и новорожденным ребенком Элизабет, которого видела только на фотографиях в сети, если сестра вообще захочет разговаривать с ней после стольких лет молчания. Приползти на коленях к семье. К Эндрю. К детям… Но нет, ей было невыносимо даже думать об этом. Нужно было искать другие варианты.
Автоматические ворота открылись, чтобы пропустить ее, но дома, похоже, никого не было. Свет не горел. Она попыталась подумать, куда мог деться Конор. Наверное, поехал на какую-нибудь вечеринку или работал допоздна в своем кабинете в Санта-Монике с видом на пляж, где она была лишь однажды. Она достала ключи из дорогой сумочки, которую он ей купил, и тут услышала шум. Хнычущий звук, словно раненая собака или человек с заткнутым ртом. Боже! Серийный убийца? В холмах вокруг Лос-Анджелеса такие истории ходили постоянно. Рысь? Койот? Она шла через дом, чувствуя, как воздух омывает кожу, словно холодная вода. Ключи легли на стол с легким звоном, и Кейт задержала дыхание. Если она попытается окликнуть кого-нибудь, убийца может ее найти. Во дворе зажглись огоньки охранной сигнализации и подводная подсветка бассейна, из-за которой тот казался молочно-белым глазом. Возле бассейна, прислонившись к дверям дворика, лежало тело. Кейт дрожащими руками открыла дверь, и Трикси упала в комнату.
Кейт познакомилась с Трикси в первые месяцы безделья, когда только переехала в Лос-Анджелес и слонялась по дому Конора, словно призрак, не надевая ничего, кроме бикини или одной из его рубашек. Она питалась странной пересоленной американской едой, мороженым и фруктовыми батончиками, и зерновыми хлопьями вместо конфет. Раз эта жизнь была не реальна, калории не имели значения. Об Англии она совсем не вспоминала. Когда приходили горничные, она запиралась в ванной и слушала, как те взбивают подушки и пылесосят полы, а потом потихоньку спускалась вниз, оставляя отпечатки мокрых ног на деревянной лестнице. Потом горничные каким-то образом наводили порядок и в ванной, словно вокруг дома вдруг рассеивался туман, оставляя его в безупречном состоянии.
