Драйв – это адрес ее дома в Англии. Бывшего дома. Слово случайно выскочило в панике.
– Извини.
– Встанешь? – со вздохом спросил он. – Нужно ехать за ними.
Увидев ее взгляд, он добавил:
– С ней все в порядке. Врачи сказали, все будет хорошо.
Кейт потерла лицо ладонями. Несмотря на усталость и недосып, она испытывала воодушевление. Она спасла жизнь. Дрожь никак не унималась, поэтому впервые за пять лет она надела джинсы и джемпер, в которых бежала из Англии. Это казалось уместным.
В больнице у койки Трикси она увидела Аланну, которая что-то напевала себе под нос, закрыв глаза. Кейт видела ее всего несколько раз, когда привозила Трикси домой или забирала ее.
– Что ты делаешь? – громко спросил Конор.
– Пою ритуальную песню, – ответила Аланна, не открывая глаз.
Она была густо накрашена, длинные темно-рыжие волосы сверкали неестественным блеском. На ней был обтягивающий лаймово-зеленый комбинезон, словно она приехала прямо со съемочной площадки.
Кейт знала, что она по-прежнему работала, снимаясь время от времени в малобюджетных фильмах и телесериалах, влача существование заходящей звезды.
– Было бы лучше, если бы ты по-настоящему поддерживала ее.
– Я работаю, Конор. А не сижу в одних трусах дома, как твоя маленькая подружка.
Кейт открыла рот, чтобы сказать, что она работает, но промолчала.
– Кстати, она спасла жизнь твоей дочери.
– Моей дочери? И твоей тоже, урод. А ты где был всю ночь? Опять по шлюхам шастал?
Кейт сама думала примерно то же самое, поэтому постаралась сделать вид, что не слышит, глядя на Трикси, такую крошечную и бледную на фоне подушек. Изо рта, локтя и запястья торчали трубки. Ее пальцы слабо подрагивали, словно она еле выдерживала поток поступающих жидкостей.
– Ты – нерадивая мать и приучила ее к наркотикам, – продолжал Конор. – Откуда она вообще их достала?
– Когда ты уже повзрослеешь, Конор? У нее в классе все нюхают кокс.
– И мет тоже принимают? Господи… Так она останется на улице без зубов и будет торговать собой! И посмотри, какая она тощая – блюет каждый день, как ты.
– Иди к черту! Ты тоже ей не особо помогаешь. Мне приходится работать, потому что алиментов ты мне не платишь ни хрена.
– Да я плачу тебе целое состояние! Состояние! Неудивительно, что у девочки проблемы. Твои озабоченные приятели, кокаин во время беременности. Господи! Ты тратила все мои деньги на операции по увеличению груди и соковые диеты, чтобы прикидываться, что тебе снова тридцать. Да никому ты будешь не нужна, Аланна. И глазом моргнуть не успеешь, как станешь играть старушек, если еще не играешь.
Аланна влепила ему пощечину. Конор ухватил ее за запястье.
– Хватит!
– Иди к черту! Это нападение. Я вызываю полицию.
– Попробуй. Я подскажу им, что у тебя весь ящик с бельем набит колесами.
Аланна разрыдалась так зло и громко, что, казалось, слезы служили оружием.
– Чертов ублюдок! Я звоню адвокату. Ты никогда больше ее не увидишь.
– Я не против. Но больше не заплачу ни гроша.
Веки девочки дрогнули. Кейт и сама не успела сообразить, как оказалась рядом. Трикси открыла полные ужаса глаза. Ее рука дрожала. Кейт поняла, что ей нужно, и взяла ладонь Трикси в свою. Худые руки девушки обвили ее, словно она пыталась выбраться из бассейна. Ее сердце билось птичкой в клетке.
– Пожалуйста, – вырвался хрип из ее черного от активированного угля горла. – Пусть они перестанут.
Аланна и Конор даже не заметили, что их дочь очнулась.
– Да пошла ты на хер, сраная наркоманка…
– …Ты, кусок дерьма, заявился сюда со своей шлюхой…
– Может, вы заткнетесь оба?! Господи! Она же чуть не умерла!
Трикси хныкнула. Кейт обняла ее, и они вместе посмотрели на родителей девочки. Кейт ощутила странную радость, которой никогда прежде не чувствовала, хоть это чувство и было знакомо ей, как прикосновение губ младенца к груди. Она была нужна. Она могла помочь.
– Скажите врачу, что она пришла в себя, – сказала она Аланне. – Перестаньте хоть на секунду думать только о себе.
Мать Трикси фыркнула, но вышла, стуча по полу дурацкими высокими каблуками.
– Ты сегодня был ужасен, – обратилась Кейт к Конору поверх костлявой спины его еле живой дочери. – Совершенно бесполезен как отец, как партнер… да как кто угодно. Тебе должно быть стыдно.
– Мне стыдно, – ответил он. – Меня не было рядом. Она едва не умерла. Конечно, мне стыдно.
Она моргнула. Можно было сказать еще многое, о том, что он взял Кейт к себе, но ничего ей не обещал, о том, что брошенное Аланной оскорбление – «шлюха» – было не так далеко от ее собственного ощущения. Где он был – это отдельный разговор, для которого тоже придет время. Но это не имело значения, потому что она вполне буквально держала в руках чужую жизнь. Она мимолетно подумала об Адаме, что редко себе позволяла. Ему уже должно быть двенадцать. Стал ли он, как Трикси, совершенно разбитым человеком, которому требовалась внешняя опора? Но ей было невыносимо об этом думать.
– Так невозможно, – продолжала она. – С твоим характером никто не выдержит. Ты – не человек.
Он потер нос и ссутулился.
– Понимаю. Поверь, я это понимаю. Я хочу измениться. Хочу…
