– Что ж, Трикс, мы не всегда можем помочь другим. Мы должны помогать самим себе. И я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе.
Она в самом деле так думала? Она постарается, чтобы это было правдой. Этого должно быть достаточно.
Стук в дверь – Конор. Трикси взвизгнула. Сегодня она была сама не своя. Кейт даже подумала, не приняла ли она чего-нибудь.
– Папа! Тебе нельзя видеть платье!
– Что? Не глупи, Трикси.
Ему не нравилось, когда она называла его папой. Он делал для девочки все, старался обеспечить ее деньгами, одеждой и всей необходимой поддержкой. А если не мог этого дать, то был готов заплатить тому, кто сможет его заменить. Была ли это любовь? Или самое близкое к ней чувство?
– Мне нужно поговорить с Кейт. Пойди, садись.
– Так-то я должна буду идти перед ней по проходу. Я же – подружка невесты! Ты что, на свадьбах никогда не бывал?
Трикси вышла, неловко стуча каблучками неустойчивых туфель. За дверью Кейт уловила кусочек океана и холмов, залитых золотыми лучами предзакатного солнца, и снова подивилась тому, что это – ее жизнь, ее страна. В Америке свадьбы начинались поздно – когда она выходила за Эндрю, церемония началась в полдень. У нее свело живот. Она что, спятила? Снова решиться на это, когда предыдущая попытка провалилась с таким треском? Неужели надежда – это всегда безумие?
– Думаю, нам нужно поговорить, – сказал Конор, когда Трикси отошла подальше.
«О нет. Он собирается все отменить». Он никогда не выглядел так красиво – рыжие волосы были коротко острижены и выцвели до бледно-рыжего оттенка, словно пряности в банке. Серый костюм, каждой линией говоривший о вкусе и богатстве, новый шелковый галстук. Глупости. Конечно, он не мог хотеть ее, если мог заполучить кого угодно.
– О чем?
– Понимаю, что это… что мы вроде как вынуждены это сделать, и я понимаю, что… я был не совсем… я совсем не романтик. – Она никогда прежде не слышала, чтобы он говорил так сбивчиво. – Я просто хочу предупредить. То, что я там скажу – это для других. Этого от меня ожидают. И, сама понимаешь, этого требует закон. Но я хочу тебе сказать, только между нами: я поклялся больше никогда этого не делать. И я бы предпочел этого не делать. Но если уж должен, то… в общем… Я рад, что делаю это с тобой.
Она не знала, что ответить. К горлу подступил ком. Взгляд Конора был почти безумен.
– Хорошо. Спасибо.
Он кивнул. Вот и все.
– Я… увидимся через минуту.
Он вышел. Она вздохнула и задержалась на секунду в неожиданно повисшей тишине комнаты, прежде чем снова изменить свою жизнь. В глубине души ей казалось, что, несмотря на неловкость и беспощадную честность, это был, возможно, самый романтичный момент в ее жизни.
Она осторожно шагала по проходу между расставленными стульями – чертовы каблуки! И зачем она только их надела?! – как послышался какой-то шум, розовое платье Трикси вдруг оказалось где-то сбоку, а не перед ней на белой дорожке, где ей было место.
– Мама! Тебе сюда нельзя! Боже, мама!
Она посмотрела вперед. Конор уже занял свое место в конце прохода, по которому она должна была идти. На краю автостоянки, в нескольких метрах от него, Трикси переругивалась с женщиной. С Аланной. Теперь она разглядела, что это Аланна, но она выглядела совсем иначе. На ней был спортивный костюм. Волосы на дюйм отросли сединой, и она набрала, наверное, килограммов десять. Зачем она здесь?
– Мама, пожалуйста! Это неправильно! Сегодня – день папы и Кейт!
В теплом воздухе до Кейт долетел резкий гнусавый крик Аланны. Она была явно пьяна или под веществами, как в былые времена. Господи, пусть им удастся спасти Трикси от такой участи!
– Папа! Ага, конечно! Он – не твой отец, сука тупая! И никогда не был! Поэтому я и здесь! Он вообще не твой отец!
Шум самолета обволакивал, словно заключая в утробу. В кресле напротив Конор поверх шелковой маски для сна надел похожую маску, закрывавшую все лицо. Вокруг некоторые люди тоже носили маски, но большинство уже отказалось от этого. Кейт откинулась на спинку кресла, чувствуя, как маска липнет к лицу при каждом вдохе, и испытывала облегчение оттого, что сумела предпринять какие-то действия, но оттянуть важное решение.
Да, она летела в Великобританию, но, возможно, все равно не увидится ни с детьми, ни с Эндрю. Она ехала якобы навестить отца, у которого месяцем ранее, предположительно, случился сердечный приступ. Когда она рассказала об этом Конору, тот прищурился, почувствовав подвох, но ничего не смог ей возразить, и вот они летели вместе. Кейт, конечно, понятия не имела о приступе, потому что ей об этом никто не сообщил, пока несколько часов назад вдруг не позвонила сестре. Наверное, в любом случае нужно было начать именно с этого, со своей семьи, которая вроде бы должна была любить ее, несмотря на все ужасные поступки. Ха! Шутка! Конечно же, это будет не так. Но, возможно, шок от встречи с родителями и сестрой отвлечет ее от еще большего потрясения – встречи с детьми.
