Несколько часов назад Кейт готовилась к звонку. Номер телефона у ее сестры оставался тот же, что и пятнадцать лет назад, да и в любом случае ее легко можно было найти в соцсетях. Кейт всегда строго дозировала их просмотры, понимая, что это только причинит ей боль, но, раз уж обжигающая боль ожидала ее в любом случае, она часто пролистывала страницы, внимательно следя за тем, чтобы никуда случайно не нажать. Сколько же всего там было! Сестра постила по несколько раз в день, профессиональные снимки, на подготовку которых наверняка требовалось время. Букеты цветов, книги, ее ладони, сжимающие кружку (кто делал этот снимок?). Бесконечная череда фотографий детей – Элис и Бенджамина. Любой незнакомец легко мог бы вычислить даты их рождения, возраст, в какой школе они учатся, адрес их дома, что они любят и что не любят. Кейт позволила себе разозлиться, осудить сестру, чтобы приглушить обиду. У нее были племянник и племянница, восьми и десяти лет, а она ни разу их не видела. И это были красивые дети – румяные, счастливые, обнимавшие собак, плескавшиеся в море и участвовавшие в развивающих занятиях, и всегда их фотографировала мать, которая, похоже, больше не работала. Неужели она целыми днями только тем и занималась, что фотографировала?
У Элизабет было больше десяти тысяч подписчиков, что казалось Кейт ошеломляюще огромным числом. На работе ее настойчиво просили завести аккаунт, но, зная о соцсетях главным образом понаслышке, она исключала этот вариант. Она не была готова позволять незнакомцам говорить ей все, что им вздумается. А что начнется, если вдруг всплывет история о том, как она бросила свою семью? Этого хватило бы, чтобы «отменить» ее, как выражалась молодежь, работавшая в их телестудии.
Как теперь человеку исчезнуть без следа? Она вспомнила, как выкинула телефон в мусорный бак в тот день в Бишопсдине и уехала с головокружительным чувством свободы. Смог бы сейчас кто-нибудь так поступить, или это было бы все равно что отрубить себе руку?
Однако листание чужих страниц утешало, и она с облегчением видела на некоторых фотографиях своих родителей с детьми Элизабет – тоже больно, но, по крайней мере, они живы и здоровы. Она была не вполне уверена, что ей сообщат, если кто-то из родителей умрет. Возможно, они не смогут с ней связаться – в конце концов, ни у кого из прошлого Кейт не было ни ее почтового адреса, ни телефона. Но все было в порядке. На фотографиях не было и следа Адама, Кирсти или Эндрю, за что Кейт была благодарна. Возможно, они перестали общаться с ее семьей. Но, возможно, учитывая простоту и радость ее жизни, сестра окажется более расположенной к телефонному разговору. Возможно. Маловероятно. Она могла решиться на такое лишь потому, что альтернативы были намного хуже. Она проглотила ком в горле и стиснула зубы. Это был всего лишь звонок, но казалось, будто она собиралась перевернуть могильный камень. В трубке раздался непривычный британский сигнал вызова. В Англии было поздно, и, возможно, Элизабет уже легла спать. Потом в трубке раздался голос сестры, чуть запыхавшийся, но по-прежнему высокий и девичий.
– Алло?
– Это Кейт, – произнесла она, чувствуя, как трепещет сердце.
Молчание.
– Кейт? Какая Кейт?
– Твоя сестра Кейт.
– Боже правый!
Снова молчание. Что можно сказать спустя пятнадцать лет?
– Ага.
– Ты… Все в порядке?
– Ну… Учитывая обстоятельства, все относительно. Особых проблем нет. Во всяком случае, у меня. А ты? Кажется, все хорошо? Я видела в сети.
– А… Да, у меня много подписчиков, – она попыталась сказать это небрежно, но нотка гордости в голосе все равно прозвучала. – С чего это ты решила мне позвонить?
– Я думаю приехать в Англию…
Знает ли сестра, что она в Лос-Анджелесе? Эндрю мог об этом догадаться по документам на развод, которые передали ее юристы.
– Э… В общем, это долгая история, но я приезжаю. Сегодня. Точнее, когда прилечу, будет уже завтра.
– Господи! Вот так вот просто сядешь в самолет?
Кейт ничего не ответила. В ее мире это было обычным делом.
– Я хочу повидаться с тобой. И с мамой, и папой.
– А! Теперь ты вспомнила об их существовании? После того, как на пятнадцать лет предоставила мне заботиться о них?
Кейт почувствовала, что это всего лишь первая ступенька высокой лестницы обвинений.
– С ними все в порядке?
– Ну, если не считать папиного инфаркта.
– Что? – она вдруг ощутила укол боли.
– У папы в прошлом месяце был инфаркт. Ты, конечно, об этом не знаешь, потому что у нас нет даже твоего телефона. Мы можем видеть тебя по телевизору, но не можем связаться с тобой, когда у твоего отца инфаркт.
– Господи… У него все хорошо?
– Насколько можно было ожидать, – раздраженно ответила Элизабет.
– Что ты имеешь в виду? Он в больнице?
– Нет. Теперь в больнице почти не держат. Он дома, пьет таблетки. Ему нельзя волноваться.
– Думаешь, если я приеду, он переволнуется?
– Переволнуется? Наверное, это от тебя зависит.
Кейт ощущала, как чувство вины и скрытый смысл слов захлестывают ее волнами, не давая поднять голову.
