Я поднялся, с трудом передвигая на затекшие ноги, и пошел вслед за другом, по узкой каменной лестнице. Мы поднимались наверх, проходя мимо узких камер, где влачили остатки своего жалкого существования, другие преступники.
– Скорее Рост, – Иторен нервно оглядывался. – Я сунул деньги начальнику охраны, но это не значит, что он не сдаст нас при первой же возможности.
Я лишь неопределенно хмыкнул. О продажности стражи, конечно же, известно каждому, но хотелось бы верить, что купить ее можно только один раз.
– Здесь я тебя оставлю. Иди все время прямо и выйдешь к двери, обитой листовым железом. Постарайся открыть ее самостоятельно, не применяй магию. За ней начинается улочка Худого кота, ты помнишь этот район?
– Да, Рен, смутно, но полагаю, что не заблужусь.
– Тебе некогда блуждать. Как только выберешься отсюда, побежишь со всех ног к дому с птицами, на Младшей площади. Там тебе помогут.
– Друзья?
– Вроде того. А теперь иди. Не задерживайся.
– Что будет с тобой, когда Тутом обо всем узнает?
– Не переживай об этом. Я сейчас же отправлюсь туда, где его длинные руки меня не достанут. Прощай друг!
– Прощай, старый друг, – я обнял его, а он похлопал меня по плечу.
Я отвернулся и быстрым шагом направился вперед по наклонному тоннелю, ведшему наверх. Мне очень не хотелось думать, что, скорее всего я вижу Иторена в последний раз.
– Прекрасно. Он ушел.
Иторен хотел было обернуться, но было поздно. Острое лезвие кинжала, в руках Тутома, рассекло магу горло. Тело рухнуло на пол, а магистр презрительно скривился.
– Глупец! Ты решил, что подкупить стражу так легко? Я поторопился, – слишком легко ты умер…
– Верховный магистр Тутом, вас ждут в красном зале. Церемония должна вот-вот начаться, – подошедший стражник вытянулся по струнке.
– Уже иду, – магистр в последний раз взглянул на тело, бросил на пол окровавленный клинок и отвернулся. – Прикажите страже доставить беглого каторжника обратно. Уже завтра он должен попрощаться со своей головой.
– Слушаюсь!
Я стукнулся головой обо что-то твердое и понял, что наконец-то нашел дверь, о которой говорил Рен. Последние десять минут я уже не шел, а бежал, в кромешной тьме, спотыкаясь на каждом шагу. Мне казалось, что меня догоняют какие-то тени, или преследуют стражники, и что я не выберусь из этого бесконечного тоннеля никогда.
Я ощупал дверь и опять начал впадать в тихую панику. Замка не было, ручки тоже. Но, тем не менее, она не поддавалась. Хуже всего, если она открывается вовнутрь, и я сорву в кровь пальцы, тщетно пытаясь ее отворить. Или же ей не пользовались настолько давно, что забыли об ее существовании, и с той стороны ее подпирают бочки, коробки или еще что-то тяжелое. А то и стена недавно выстроенного дома. В Рейхесте возможно все что угодно.
Я снова и снова ощупывал холодную поверхность, в поисках скрытой пружины или другого секрета, но все тщетно. Больше я ждать не мог, и, отойдя от двери на сажень, прикрыл глаза. В такой темноте можно было этого и не делать, разницы я не заметил, но что поделаешь, привычка.
Сложив пальцы домиком, я подул на кончики пальцев, а затем повел ими по предполагаемому контору двери, одновременно выдыхая заклинание:
– Unryssretyrews!
Дверь вышибло в один момент с тихим хлопком, и она унеслась в заоблачные дали. Здорово, если бы она приземлилась прямо на макушку Тутому, но это было бы просто верхом везения.
Мне повезло, что я выкопал это заклинание в старых манускриптах, еще во времена своей учебы в школе. До сих пор я еще ни разу его не использовал, и не был уверен в результате.
Я выскочил в проем и быстро оглянулся. Грязный замусоренный тупичок – самое начало улицы Худого кота, по словам Иторена. Я свернул налево и пошел вдоль домов быстрым шагом.
Бежать я не хотел, дабы не привлекать ничьего внимания. Но и идти медленно позволить себе не мог – у меня было мало времени. Особенно, если Тутом уже знает о моем побеге и послал погоню.
Я свернул на улицу Темных дел и прошел по ней еще полквартала, а затем повернул на Страждущую. Ее мне пришлось пройти целиком.
Младшая площадь – небольшое огороженное домами пространство, на котором стоял общественный колодец. Здесь круглые сутки толклись женщины и девушки, набиравшие воду для мелких бытовых нужд. Стирать прямо на площади, так как это принято в деревнях, было запрещено, но и без того здесь было шумно и многолюдно. За соблюдением закона и вообще за порядком следили скучающие стражники. Я стоял в тени дома и размышлял о том, получили ли они приказ поймать меня, или еще не успели.
Пока я думал, из дома напротив – того, что мне был нужен, вышел человек. Он скучающе оглядел площадь, остановил взгляд на двух женщинах в очереди к колодцу, поливающих друг друга отборной бранью, и как бы невзначай посмотрел на меня.
