Я впился в его клинок левой рукой. На мое счастье, один он отбросил во время прыжка, сконцентрировав все внимание на том, что был в правой руке, иначе бы он меня прирезал. Поняв, что сглупил, он зарычал еще громче и усилил нажим. Я сопротивлялся как мог. Спустя секунду, мне удалось его сбросить, пнув в пах. Он охнул и чуть ослабил хватку. Я усилил нажим, и выбил из его руки кинжал, который тут же воткнул ему в горло.
Любоваться его предсмертными судорогами не было времени – двое оставшихся опомнились и кинулись на меня. Где-то наверху грохотали сапоги третьего.
Выдернув кинжал из плеча, я метнул его в седовласого, но только сбил его с шага – он уклонился влево и споткнулся о стул.
Не дожидаясь второго, я прыгнул вбок и схватил с пола ятаган. Круто развернувшись, я выставил его вперед, и второй, более прыткий враг, с размаху насадился на него животом. Он захрипел, а я дернул оружие на себя, освобождая, и разбрызгивая вокруг горячую кровь, веером разлетевшуюся по залу.
Седовласый выровнялся, посмотрел по сторонам, и понял, что остался один. Я перебросил ятаган в левую руку, потому как в правой разгоралась нестерпимая боль.
Сверху скатился паренек, несший в руках охапку мечей. Увидев, что их осталось двое против меня одного, он уронил их, оставив в руках всего два.
– Мастер!
Седовласый обернулся и протянул руку.
Теперь фортуна повернулась ко мне привычным местом. Парнишка был мне не страшен, но вот магистр ордена… Только их называли мастерами, так что ошибиться я не мог. А ведь я еще и ранен…
Рыцарь прыгнул на меня, целя клинком в живот. Я отпрыгнул вбок, едва не напоровшись на меч парня и парировал удар.
Мальчишка воспользовался тем, что я подскочил к нему, и попытался ударить меня со спины, но я ушел от его замаха и пнул по ноге. Он вскрикнул, и упал на одно колено, вслепую взмахнув оружием. Я увернулся от еще одного замаха седовласого, и ударил парня в лицо.
Магистр взмахнул мечом на уровне моей груди, но неожиданно повернул рукоять и направил клинок на ноги. Я подставил ятаган, но не слишком проворно и меч все таки разорвал левую штанину и кожу на ноге.
– Ты сдохнешь сейчас, смерд! – рыцарь замахнулся для нового удара.
Я ничего не сказал, только проследил взглядом кочергу, опускающуюся на его затылок. Старик свел глаза в кучу и упал на пол как подкошенный.
– Зачем, Утоос? – я тяжело дыша, подошел к магистру и перевернул его затылком кверху. Кочерга сделала свое дело отменно, пробив череп и задев мозг. Не жилец.
Парнишка вовремя застонал, ибо я уже успел о нем позабыть. Я подошел к нему и перерезал горло.
– Не люблю орденских. Пьют безбожно, трактир разоряют и ни за что не платят, – хозяин почесал макушку. – Уходить тебе надо.
– Уйду. Еще плакать станешь.
– Это вряд ли. Одним разбойником меньше, одним больше…
– Легче, дружище! Я ведь и обидеться могу! – я оторвал от рубахи паренька солидный кусок ткани и, порвав его на три части, сделал повязки. На ноге оказалась не значительная царапина, а вот одна из ран на правой руке была достаточно серьезной.
– Прости, бродяга. Да только уходить тебе надо, – повторил он.
– Без тебя знаю, – сквозь зубы бросил я, пытаясь ими же завязать узел на плече. Утоос помог мне затянуть повязки, почти сразу же пропитавшиеся кровью. – Лучше еще припасов дай. Да мясо я заказывал…
– Сейчас. Виус! Мясо где? Принес? Отлично. Вот держи, бродяга. Сейчас еще крупы насыплю. И мясо у меня есть вяленое. А хочешь, остатки пирогов заверну?
– Все давай. Спасибо, – я ссыпал монеты в свой кошель. – Когда стража приедет, скажешь, что не знаешь меня.
– Да не в первый раз! – он только отмахнулся, помогая мне тащить сумки к кобыле. – Эй! Титос!
– Ась? – конюх высунулся из стойла.
– Тащи мешок овса сюда. Живее!
– Несу! – конюх поплелся к задней двери.
– Пару месяцев не появляйся. Есть у тебя убежище? Зима скоро… – Утоос сноровисто помогал мне седлать лошадь.
– Как-нибудь обойдусь. Пусти их по следу на север.
– Хорошо. Только смотри. Если маг приедет, я врать не стану.
– Да я и не прошу.
Я вскочил в седло и принял от ленивого конюха увесистый мешок.
– Прощай, Утоос. Даст Гонсор, свидимся!
– И тебе удачи!
Я пнул кобылу каблуками, заставляя сразу сорваться в галоп, и помчался на восток. К морю.
Спустя полчаса, я придержал лошадь, позволяя ей перейти на шаг. Уфус не показывался, хоть я и неоднократно звал его. Но я не переживал. Он сможет меня найти.
Я наскоро переменил повязки на своих ранах, которые оказались не такими уж серьезными, за исключением той, что была на плече. Кинжал засел глубоко, отчего рука теперь потеряла былую подвижность. Но она не немела и больше не кровоточила, что было хорошим знаком.
