Гораздо больше меня волновало мое текущее положение. Как только патруль прознает об исчезновении пятерки рыцарей и коль скоро это станет известно магистрам ордена, или не дай Гонсор, самому Императору, мой участок наводнят городская стража из Имхет-Стохта и элитные рыцарские отряды. Все вместе они прочешут местность «от» и «до», заглядывая под каждый куст и пень, дабы найти и четвертовать убийцу. Поднявший руку на рыцаря должен быть прилюдно казнен на главной площади города.
Почему я тогда полез в драку? Зная, что меня ждет наказание? Потому что не терплю заносчивых дураков и издевательств над собой или теми, кто мне дорог. Собственно говоря, из-за этого я и потерпел много неудач в прошлом. Но об этом позже.
Сейчас мне нужно было решить, как дальше поступить. Схорониться на соседнем участке я не мог. Как только его хозяин прознает, что меня ищет такая куча народа, он тут же сдаст меня за фисму.
С другой стороны, подаваться мне некуда. У меня нет ни семьи, ни друзей, ни знакомых, готовых за умеренную плату, либо же просто так, приютить меня на месяц-другой.
– Задачка… Что скажешь, дорогая? – я потрепал кобылу по холке. Она покрутила ушами и тряхнула головой – И ты не знаешь, что делать… Так я и думал.
Я выехал к перекрестку и натянул поводья. Дорога справа, вела к храму Десяти, а та, что слева, вела к Драконову морю.
Так называемый храм Десяти, на самом деле являлся школой рыцарского ордена и по совместительству обителью служителей Богов. Делать такому, как я, там вовсе нечего, но на пути к нему располагались многочисленные деревеньки, полные совершенно разного народа, чувствующего себя под крылом ордена довольно комфортно. Затеряться среди них не составляет большого труда. С другой стороны, эти поселения, в случае общей мобилизации, рыцари обшарят в первую очередь, тщательно приглядываясь ко всем новичкам. Деревенские тоже чтят негласный кодекс всех разбойников – не убивать орденских, дайнов и детей.
А это значит, что дорога у меня одна. К морю. Может, удастся сесть на корабль, да переплыть море? Тогда можно будет начать новую жизнь.
Стараниями Утооса, у меня теперь есть запасы на десяток дней пути, да еще и мясо для волка. Но его Уфус может съесть только сразу, а значит это опять три дня. Как же сохранить кусок? Только зажарить. Ой, не понравится это вольному сурхаку, привыкшему совсем к другой пище. Как бы и лошадь не задрал в отместку. Все-таки хищник.
Я решил отложить вопрос сохранения мяса до вечера и дернул лошадь за левый повод.
Кобыла согласно всхрапнула и пошла по пыльной, заросшей дороге. Через пять дней, эта нехоженая тропа, выведет меня к главному императорскому тракту, по которому останется проделать путь, длиною около двух дней. А там уже и морской берег, что делать на котором, я еще не решил.
Уфус появился ближе к вечеру, без труда взяв след по красным каплям, то и дело украшавшим дорогу. Бок лошади, и часть моей штанины тоже пропитались кровью, так что я вскоре свернул к берегу реки, вдоль которой и ехал все это время. Спустя сутки, ее дно обмельчает, а на второй день я и вовсе не смогу ее найти среди деревьев и травы. Так что завтра мне придется наполнить бурдюк и уповать на то, что в течении трех дней пути мне встретится хоть какая-то лужа.
Я спрыгнул с кобылы посреди небольшой полянки, расположенной рядом с той, на которой я ночевал вчера. Ну, как рядом. Разница у них была всего двадцать верст. Но ведь для бешенного сурхака это не крюк?
Впрочем, не обращайте внимания на мой дурацкий юмор. Это все следствие отвратительного настроения. Как ни крути, а мой участок был для меня своеобразным домом. Вполне себе обжитым за три года.
Теперь же я вновь остался, как и всегда – без средств к существованию, да еще и без места работы. Жмырк подери всех рыцарей и мой дурной характер в придачу!
С трудом стащив седло, я опутал кобыле ноги, и принялся за обустройство ночлега. Срезал кинжалом молодые ветки с близлежащих деревьев, сложил из них небольшую лежанку и кинул поверх тонкое одеяло.
И все это я проделал левой рукой, ибо правая по-прежнему отзывалась болью на каждое движение.
Затем отвязал от седла мешок с мясом и вытряхнул его на траву, подальше от будущего костра и поближе к нетерпеливо приплясывающему волку. Он тут же вгрызся в него, урча и чавкая от удовольствия. Я отвернулся и занялся костром.
Соорудил шалашик, запалил, а над ним подвесил дырявый котелок с водой. Жидкость из пробитого днища, медленно капала на костер, заставляя его неприязненно шипеть. Уфус все еще жадно поглощал мясо, а я присел на лежак у костра и задумался. Рука болела, отчего я стал почти бессознательно ее оглаживать.
Через двое суток я покину свой участок, и вторгнусь во владения Чусокина. Чем мне это грозит?
Во-первых, безумный любитель капканов может поставить его и на меня. Во-вторых, выехать ко мне лично и потребовать платы за проезд. Любой. А поскольку денег у меня почти нет, то ситуация становится щекотливой. Впрочем, переживать пока рано.
