Это мучительное пламя полностью

– Тогда ты поедешь с нами, – облегченно улыбнувшись, заключила Элейн, – мы вместе найдем Дарена и вернем домой, а затем…

Эбби медленно забрала из ладоней Элейн свои теперь уже тоже дрожащие руки. Это заставило её подругу запнуться. Сказать, что Эбигейл просто перестала дышать, было бы ничтожно мало – её сердце внезапно перестало биться. Просто остановилось.

– Эбби…

– Нет… – прошептала она, медленно качая головой, – …не проси меня.

– А кого ещё мне просить? – Вдруг спросила Элейн, прекрасно зная, что на этот вопрос у Эбби не будет ответа. – Если бы у меня был выбор, я бы никогда не пришла к тебе. Но его нет, – добавила она уже шепотом.

– Я не уверена, что у меня хватит сил…

– Ты одна из самых сильных женщин, которых мне когда-либо доводилось встречать. И единственная, кому я всецело доверяю, – она опустила глаза вниз и немного помолчала. – Если бы это было возможно, я бы встала перед тобой на колени… – Элейн слабо усмехнулась, будто бы просто не сумела сдержать эмоций, – но это невозможно. Поэтому я прошу… умоляю тебя так, как могу.

Эбби стало больно от её слов – внутри что-то сильно, предательски заныло. Как она могла беспокоиться о собственных переживаниях, когда дорогой ей человек так отчаянно нуждался в её помощи? Как могла думать, что её боль невыносимее? Считать, что имеет право руководствоваться своими чувствами, при этом совершенно не заботясь о чувствах других? Разве это не эгоизм? Разве это честно?

Эбигейл подалась вперед, а затем осторожно взяла руки Элейн в свои, заставив подругу с надеждой посмотреть ей в глаза.

– Всегда и во всем… – тихо повторила она, сжимая пальцы, – …ты можешь на меня рассчитывать.

Эбби медленно закрыла дверь, а затем не спеша подошла к зеркалу, руками вынужденно упершись в столешницу. Мысли. Уже долгое время они, словно ядовитые стрелы, не давали ей покоя: жгли, нарывали, кровоточили. Она привыкла, что постоянно чувствует их давление, но сейчас… тому, что сейчас творилось в её голове, было невозможно дать точное описание. Её крутило с такой скоростью и силой, будто бы ей снова было три, и она просила карусель разогнаться быстрее. Сердце ныло и вместе с тем бешено стучало, пытаясь бежать с пульсом наперегонки.

Такой ли уж сильной она была на самом деле?

Включив краник, Эбигейл стала прислушиваться к звукам льющейся воды. Говорят, она успокаивает. Помогает разобраться в себе и дает необходимые силы. Легко коснувшись слабых струек кончиками пальцев, она будто бы в самом деле ощутила, как что-то приятное и теплое начинает разливаться по телу. Как уходит дрожь и появляется уверенность. Как многое встает на свои места.

Хотя разве она могла знать, правильно ли?

Осторожно убрав руку, Эбби подняла свои глаза. Каждый день она смотрела на себя в зеркало, но только теперь заметила, что девушка в отражении стала другой. Изменилась. Её волосы были распущены, но аккуратно и красиво уложены, волнами падая на плечи, а синие глаза и пухлые губы подчеркивал правильный макияж. На ней было легкое иссиня-черное платье до колен с глубоким декольте, которое украшала жемчужная подвеска. В её гардеробе больше не было места дурацким кепочкам, простеньким маечкам и потертым джинсам. Их заменили стильные деловые, вечерние и повседневные наряды. Высокий каблук она всё ещё не любила, но туфли всё равно стали частью её жизни… новой жизни.

Вот бы и внутренне мы менялись так же легко, как и внешне.

Отвернув ручку краника, Эбби выключила свет и вышла из ванной. Увидев Грега в своей комнате, она немного помедлила, а он, видимо, услышав её шаги – повернулся.

– Прости, что я без стука… – начал он, засовывая руки в карманы шорт, – просто хотел узнать, всё ли в порядке.

– Да. Всё в порядке.

– Я видел Пола и Элейн, – сказал Грег и замолчал, словно хотел, чтобы дальше она продолжила сама.

Эбигейл кивнула.

– Элейн хотела со мной поговорить. Ты не против, если они останутся на ночь? Мне не хотелось бы, чтобы домой они возвращались в такой час.

– Уже попросил Мэнди приготовить им комнату.

– Спасибо, – облегченно выдохнула она, всё ещё ощущая тяжесть вертящихся в голове мыслей. Она прислонилась спиной к стенке, а затем едва заметно улыбнулась.

– Ты ведь хочешь спросить меня, верно?

– Да, – честно ответил он, – но не стану этого делать.

– Почему? – Уже без тени улыбки, поинтересовалась Эбби.

– Потому что, когда ты будешь готова, то расскажешь обо всем сама.