Выбежав из особняка, мальчик ощутил, как по щекам потекли слезы. Он не плакал уже давно, потому что ему казалось, что внутри для этого больше уже ничего не осталось, а теперь не мог остановить предательского потока. Ноги заплетались, но он продолжал бежать, хотя уже совершенно не разбирал дороги. Секунда. Две. Нога внезапно соскользнула и, закричав от неожиданности, мальчик сорвался в обрыв. Он зацепился за толстый сук, торчащий из земли, но ладони вспотели от волнения и бега, поэтому соскальзывали, заставляя бояться ещё сильнее. Подтянуться не получалось, шансы выбраться были слишком ничтожными, и даже двенадцатилетний мальчик прекрасно это понимал.
– Помогите! Папа! – Он всхлипнул и зажмурился, когда понял, что руки ослабевают, окончательно переставая слушаться. Ещё несколько секунд – всего несколько секунд – и он сорвется вниз; погибнет. Если только отец его не услышит; если только он не придет ему на помощь.
Секунда. Две…
Стук пульса вновь отозвался в ушах.
Он зажмурился сильнее, позволяя слезам снова потечь по лицу. Когда пальцы уже почти соскользнули с ветки, чья-то рука внезапно крепко сжала запястье. Он резко открыл глаза, когда ощутил, как сердце в надежде начало биться быстрее. Отец! Его отец пришел! Но это оказался не Томас. Вместо крупного и довольно рослого мужчины на земле лежал невысокий мальчик, вероятно, почти одного с ним возраста. Обвязанный веревкой, он крепко держал ещё дрожащую руку и изо всех сил тянул его наверх, пытаясь вытащить из обрыва.
– Давай же! – Сквозь зубы, сказал мальчик. – Помоги мне!
Отреагировав на слова своего спасителя, он стал цепляться ногами за землю, второй рукой хватаясь за самый край. Пока мальчик тянул его, сам он старался оказать ему как можно больше помощи. Ведь всё-таки этот незнакомец пытался сохранить ему жизнь!
Ещё одно последнее усилие, и они оба почти одновременно повалились на землю, стараясь отдышаться и до конца осознать случившееся. Когда оба поднялись на ноги, он позволил себе получше рассмотреть своего спасителя: черные волосы, серые глаза, худощавое тело.
– Очень умно придумано, – ответил он, когда Спаситель отвязывал веревку на талии.
– Да, мой отец многому меня научил. – Попытавшись скрыть боль, которая появилась при этих словах, он отвернулся. Его отец был другим. – Я видел, как ты бежал. Так и думал, что сорвешься вниз. Ты ведь совсем дороги не различал. Хорошо, что успел за сук зацепиться. Что тебя так сильно напугало?
– Я-я… ничего… просто… за мной гналась собака.
Брови мальчика взлетели вверх.
