Я онемела, рухнув к нему на грудь…
– Потерпи, пожалуйста, Анечка… – Его руки ласкали мои волосы, я чувствовала сладкий запах его сумасшествия. – У меня нет сил контролировать это сейчас…
– Что я могу сделать, Илья?
– Ты можешь либо быть, либо… не быть…
– Если меня не будет… это будет… легче?
– Не знаю… Никогда не умирал раньше!
***
15 апреля
Свернув в коридор к гримеркам, я наткнулась на Викторию.
– Привет!
– Привет!
Замерли мы. Глаза у Вики были какие-то дикие и непроницаемые.
– Ты куда? – прищурилась она.
– К Арверину… – разглядывала ее я. – Поздороваться…
– Не ходи туда! – выпалила она, подхватывая меня за руку и пытаясь увлечь к себе в кабинет.
– А что такое? – напряглась я.
– Аммм… – нарисовала Вика в воздухе пару кругов руками, пытаясь подобрать объяснение, и я не дождавшись, закатила глаза и, цокнув языком, рванула к Илье, обруливая её.
– Стоять! – рявкнула она мне в след, и я застыла удивленно поворачиваясь.
– Не надо к нему сейчас ходить! – выразительно попросила она.
– У нас съемка через сорок минут… – прищурилась я, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Тебя Саша поснимает… – пожала плечами Вика.
– Что происходит? – психанула я.
– Детка… – сдалась она, громко выдыхая. – Гонит он сейчас по-страшному, вот что происходит! Не ходи… Опять потом будет маяться, что наговорил тебе! Ну, зачем!?!
– Ясно, – ускорилась я.
- Маленький демон! – обессилено застонала Вика мне в след.
Открыв дверь мастерской, я залетела внутрь.
– Илья?
– Привет! – развернулся он на кресле.
Уставший, измученный, сломанный…
– Ну что ты так смотришь!? – завелся он с полуоборота. – Что опять не так!?
Игнорируя его наезд, я подошла ближе, разглядывая его и поверхность его стола, на которой он был сосредоточен до того, как развернулся ко мне. Мои глаза остановились на стеклянной перевернутой колбе. Приглядевшись, я удивленно уставилась на мохнатого маленького паучка, лежащего в плену вод стеклом.
– Что это?
– Паук…
– Зачем ты пленил его?
– Он сам себя пленил… – Илья снял с паука колбочку, но тот остался на месте. – Паук сжег на раскаленной лампе свои лапки и больше не сможет двигаться никогда.
Наклонившись ближе, я разглядела его слабо двигающиеся остатки лапок.
Выхватив у него из рук колбу, я перевернула её дном вниз, затем быстро и решительно раздавила страдающее насекомое.
– Зачем..?
– Эвтаназия… – пожала я плечами, разворачиваясь к двери и принимая решение. – «О своих нижних нужно заботиться…»
***
17 марта
Я стояла у его закрытой двери, собираясь силами. Поднеся палец к звонку, я тут же малодушно одернула руку и почти передумала. Внутри на секунду всё сорвалось, и я застонала, сгибаясь от боли пополам.
Я потеряю его сегодня. И я не представляю, как сказать ему об этом. А еще я не знаю, как потом смотреть в его глаза!
И как я без него тоже не знаю…
Но я научусь.
Мне обязательно нужно довести до конца эту ситуацию, несмотря ни на что. Потому что так нельзя…
Я не чувствовала, что даю ему что-то настолько ценное, чтобы иметь право…причинять ему столько… у меня нет даже слов, чтобы назвать это.
Последние две недели – это ужасно… Иррациональная нескончаемая агония…
Я уйду… у него, конечно, тоже будет дроп.
НО КАКАЯ РАЗНИЦА?!
Какая разница, если от моего присутствия он постоянный, а если я уйду это рано или поздно закончится.
Он справится.
Он сильный.
Это не может длиться вечно...
Мы перетерпим и всё.
Глубоко вдохнув, я нажала на кнопку звонка, и Илья открыл дверь. Молча делая шаг назад, он запустил меня внутрь. Когда наши тела сблизились, меня качнуло к нему, но я резко отстранилась, делая еще пару шагов дальше.
Он еще не знает… Но уверена – всё почувствовал!
Я специально не предупредила его, что приду. Потому что он бы сразу почувствовал мой настрой. А я не хотела затягивать нашу казнь.
Словно подтверждая мои мысли, он почти прохрипел:
– Анечка… – и съехал вниз по стене.
Внутренне я заплакала. Поворачиваться к нему не решилась. Голос был послушнее, чем чувства и прозвучал сдержанно и даже тепло:
– Пойдем, нам нужно поговорить.
Он молчал…
Я знала, что он неизбежно последует за мной. Не разуваясь и не снимая пиджак, я прошла на кухню. Звук от моих каблуков в тишине его квартиры звучал так, как будто кто-то вбивает гвозди в паркет на полу.
Остановившись, я развернулась к окну, он не должен видеть моих глаз – мы оба сорвемся. На улице стояло моё такси. Нужно сделать всё быстро…
Я не слышала, как он зашел, но увидела его отражение в стекле.
– Сядь… – попросила я.
Отодвинув стул, он сел за стол спиной ко мне.
Спасибо тебе, мой рыцарь…
Я повернулась и погладила взглядом его напряженные плечи.
Хотелось кричать…
Хотелось сесть у его ног…
Хотелось спрятать его лицо у себя на груди…
Хотелось просто обнять…
Хотелось…
Мой голос жил отдельной жизнью:
– Нам нужно остановиться.
Его рука резко сжалась в кулак и подлетела к губам. Он вжал кулак себе в губы…
Мы оба кричали внутри…
Мы оба молчали…
Было страшно и больно…
– Илья…
– Не надо…
Закрыв лицо руками, он медленно прилег на стол.
По моим щекам полились слезы, и я снова ПОЧТИ решила переиграть начатое.
– Илья…
У меня всё никак не получалось сделать «контрольный»!
