Всматриваясь в серьезные лица публики, я закатила глаза и решила начать развлечение:
– Слушаю вас внимательно! – важно сказала я, копируя интонацию нашего директора, сидящего как раз напротив меня, на другом конце длинного стола.
Его рука моментально подлетела, как будто невзначай прикрывая губы, глаза заулыбались.
– Встань! – рявкнула на меня Алла Сергеевна, по инициативе которой все мы тут сегодня и собрались.
– На стул или на стол? – подняла я бровь, и немного изменила позу на более расслабленную, съезжая чуть ниже.
Ням-ням, Алла Сергеевна! – облизалась я её беспомощной ярости, и меня слегка тряхнуло от резонанса.
– Да пусть сидит… – махнул на меня рукой, уже взявший себя в руки Александр Владимирович. – Что произошло?
Алла Сергеевна встала со своего места, как обычно морально готовясь к обвинительной речи, а я показательно достала и включила диктофон, разворачивая его динамиком к ней.
– Что ты делаешь? - нахмурился директор.
– Ну а как же? – развела я руками в недоумении, и начала объяснять. – Вы на основе моих способностей приняли меня в школу для одаренных. В вашей компетенции я не сомневаюсь и на основании вашего решения смею считать себя одаренной. Алла Сергеевна собралась судить мои действия и поступки. Для того, чтобы судить одаренность нужно быть, по меньшей мере, гениальностью… – кивнув на диктофон, я закончила: – Хочу записать речь гения, чтобы сохранить этот ценнейший артефакт нашего времени для потомков!
Часть преподавателей, пряча улыбки, срочно начали потирать разные места на своем лице и открывать не нужные сейчас никому журналы, блокноты и другую отвлекающую макулатуру. Я с вызовом смотрела в глаза «альфа-самцу», игнорируя всех остальных и не удержавшись, за пару секунд трахнула его взглядом, закусывая губу.
Он будет защищать меня по-любому! – оценила я его сочащийся удовольствием взгляд. – Ему всё нравится…
– Что она натворила? – закатил он глаза.
– Пусть выйдет! – потребовала Алла Сергеевна и обиженно села на своё место.
Катнув по столу ключи, он кивнул мне на дверь:
– Подожди в моём кабинете.
***
– Новая школьная форма? – распахивая глаза, заулыбался моего блядскому виду Илья.
С утра я так и не успела переоблачиться и до обеда радовала одногруппников своим провокационным прикидом.
– У Вики переоденусь, – ухмыльнулась я. – Меня сегодня выгнать пытались, так что пришлось воспользоваться тяжелой артиллерией…
– В кого угодил снаряд? – разглядывал он меня.
– Вообще, била прицельным по паре ханжей, но осколками зацепило многих.
– Не сомневаюсь…– медленно моргнул он улыбающимися глазами.
– Не сомневайся… – так же моргнула я ему в ответ, поддерживая его флирт. – Поехали…
– Ты бы поаккуратнее с этим словом… – зашипел он, открывая мне дверь машины. – Оно у меня еще с первой встречи сменило свое значение.
– Илья, – заулыбалась я. – Ты флиртуешь.
– Никому не рассказывай! – заговорщицки подмигнул он.
– Давай мальчиков до города подкинем? – попросила я, наблюдая как из-под арки КПП вынырнули мои ребята – Немец с Боречкой. – Они на рейсовый опоздали.
– Ну, давай… – выдохнул он саркастически. – Моя добрая девочка.
Ребята особо не сопротивлялись, и уже через пару минут мы выдвинулись в направлении города. Конечно, и оба были в курсе о последствиях моего подвига. Но Немец всё уже выведал между лекциями, а в глазах моего ангела светилось беспокойство и пара вопросов.
– Выдыхай, мой ангел! – подмигнула я ему в зеркало. – Я всё еще с вами и ты всё еще мне должен.
Ангел выдохнул, довольно усмехнувшись:
– Готов платить…
Вспомнив недавний разговор, я быстренько развела его на предварительную встречу с Викторией. Дальше она всё сделает сама – мужчины редко отказывают ей.
Но, видимо, не желая прекращать наш стебный и легкий трёп, Боречка продолжил развивать эту тему:
– А кто будет фотать? – дернул он меня сзади за прядь. – У тебя симпатичный фотограф?
– Вполне! – засмеялась я, поглядывая на улыбнувшегося Илью. – Но думаю, тебя больше впечатлит Полина. Ты как, Илья Андреевич? – отыскала я его глаза в зеркале. – Отдашь Полине обложечку на следующий месяц? Или сам отщелкаешь моего ангела?
– Пожалуй, отдам… – повел он бровью, и уже тише добавил. – Не люблю работать с новичками.
– На меня не жаловался… – в тон ему ответила я, тоже снижая громкость.
Мы встретились в зеркале уже горящими от общего воспоминания глазами и одновременно перевели взгляд на нахмуренного и азартно ухмыльнувшегося Немца, тоже рассматривающего наши игры в зеркало.
– Какая удобная профессия – фотограф! – явно пытаясь зацепить Илью, хмыкнул он.
Легкое недоумение на лице моего мужчины резко сменилось снисходительной усмешкой.
Черт…
Понеслось! – я почувствовала, как внутри Ильи разворачивается, словно пружина, что-то хищное.
– Не жалуюсь…
Его вальяжный голос заставил меня растечься по сиденью, и я неслышно простонала от удовольствия.
– Еще бы ты жаловался!
– Эдипов комплекс… – Илью явно развлекало происходящее.
– Думаешь, я завидую тебе? – начал борзеть Немец, переходя на немного хамоватые интонации. – Мне не нужно оправдывать желание видеть женщину обнаженной своей профессией!
